Но ставки были слишком высоки, а шансы слишком не равны. Мудрый министр выбирает большее благо, меньшее зло и сглаживает путь для Отца Мира на всяком наречии. Так что Ярви пал ниц, одно колено хлюпнуло в болотистой почве. Он прижал иссохшую руку к груди, а другую ко лбу, чтобы показать, что он говорит правду, как его учила Мать Гандринг.
Даже если он лгал сквозь зубы.
– Меня зовут Йорв, и я больше вам не чужак, – сказал он на языке шендов, – и я смиренно преклонил колени, чтобы умолять о праве гостя для меня и моих компаньонов.
Женщина медленно прищурила глаза. Затем посмотрела на воинов, аккуратно убрала нож в ножны и бросила палочку в огонь.
– Проклятье.
– Право гостя? – пробормотал один из воинов, ошеломленно показывая в сторону лежащего на мели корабля. – Для этих дикарей?
– У тебя плохое произношение. – Женщина резко подняла руки. – Но я Свидур из шендов. Встань, Йорв, потому что ты желанный гость у нашего очага, и тебе ничего не грозит.
Один из воинов яростно бросил топорик на землю и пнул в кусты.
Свидур смотрела, как он уходит.
– Нам очень не терпелось убить вас и забрать груз. Нам нужно брать все, что возможно, поскольку, когда наступит весна, ваш Верховный Король пойдет на нас войной. Этот человек создан из жадности. Клянусь, понятия не имею, что у нас такого, что ему нужно.
Ярви бросил взгляд на Анкрана, который хмуро следил за разговором с глубочайшим подозрением.
– По моему печальному наблюдению, некоторые всегда хотят большего.
– Это точно. – Она грустно поставила локоть на колено, а подбородок на руку, и смотрела, как ее упавшие духом воины с отвращением садятся. Один из них уже взял пучок мха, чтобы стереть боевую раскраску. – Этот день мог стать выгодным.
– Он все еще может стать. – Ярви поднялся на ноги и сцепил руки, как делала его мать, начиная торговаться. – Вот что наш капитан хотела бы купить…
Каюта Шадикширрам была тесной, пестрой, угрюмой из-за трех узких окон и темной от мешков и сумок, свисающих с балок низкого потолка. Большую часть пола занимала кровать с кучей простыней, шкур и запятнанных подушек. Огромный окованный железом сундук занимал почти все остальное место. Там воняло дегтем, солью и духами, старым потом и старым вином. И все же в сравнении с нынешней жизнью Ярви – если ее можно было назвать жизнью – она казалось вершиной роскоши.
– Заплата долго не продержится, – говорила Сумаэль. – Нам надо отправляться назад в Скекенхаус.
– Прелесть Расшатанного моря в том, что оно круглое. – Шадикширрам очертила в воздухе круг бутылкой. – Мы доберемся до Скекенхауса другим путем.
Сумаэль удивленно моргнула.
– Но это будут не дни, а месяцы!
– Ты проведешь нас, как и всегда. Море – злейший враг моряка, но дерево плывет, не так ли? Разве это сложно? Мы идем прежним курсом. – Взгляд Шадикширрам сместился на Ярви, когда он нырнул под низким косяком двери. – А, мой посол! Раз наша кожа все еще на нас, я прихожу к выводу, что все прошло неплохо?
– Мне нужно поговорить с вами, мой капитан. – Он говорил, опустив глаза в пол, как министр говорит со своим королем. – Наедине.
– Хмм. – Она постукала себя по нижней губе и подергала ее, как музыкант дергает струны арфы. – Меня всегда интригуют мужчины, жаждущие свидания наедине. Даже такие молодые, увечные и непривлекательные, как ты. Сумаэль, возвращайся к швам и доскам, я хочу, чтобы к утру мы были в море.
Сумаэль сжала зубы, и на ее скулах заходили желваки.
– На корабле или под ним. – Выходя, она задела Ярви плечом.
– Итак? – Шадикширрам сделала большой глоток вина и поставила бутылку.
– Я попросил у шендов права гостя, мой капитан. У них есть священная традиция не отказывать незнакомцу, который просит правильно.
– Ловко, – сказала Шадикширрам, обеими руками собирая черные с проседью волосы.
– Я договорился о том, что нам нужно, и заключил сделку, которую считаю великолепной.
– Очень ловко, – сказала она, заплетая волосы в обычный узел.
Но на самом деле ловкость ему была нужна сейчас.
– Вам может показаться, что сделка не такая уж и великолепная, мой капитан.
Ее глаза слегка прищурились.
– Как так?
– Ваши шкипер и надсмотрщик забирают себе доли из ваших прибылей.
Повисла длинная пауза, пока Шадикширрам аккуратно, одну за одной, втыкала заколки в волосы. Выражение ее лица не изменилось ни на йоту, но Ярви внезапно почувствовал, что стоит на краю пропасти.
– Забирают? – сказала она.
Он ожидал чего угодно, кроме этой импровизированной невозмутимости. Она уже знала, но ей было плевать? Она отправит его обратно на весло без вознаграждения? Узнают ли Тригг и Анкран, что он их сдал? Он облизал губы, понимая, что стоит на отчаянно тонком льду. Но у него не было выбора, кроме как продолжать, в надежде как-то выбраться на твердую землю.
– И не в первый раз, – прохрипел он.
– Да?
– В Вульсгарде вы дали денег на здоровых рабов, а они купили самые дешевые отбросы и меня в их числе. Полагаю, вам вернули небольшую сдачу.
