Внутри дом был низкий, узкий, вонял потом и дымом, и казался дворцом. Из почерневшего котелка в деревянную тарелку, отполированную за годы использования, наложили немного жирного рагу из корней и баранины. Ярви схватил его пальцами и понял, что никогда не пробовал ничего вкуснее. У кривых стен стояли скамьи, Ярви с друзьями сели с одной стороны палящего очага, а их хозяева с другой. Шидвала, четверо мужчин, которых Ярви принял за ее сыновей, и мальчик с проруби, который таращился на Сумаэль и Джода, словно они были эльфами, вышедшими из легенд.
В Торлби эти люди казались бы более чем нищими. Здесь же комната была переполнена богачами. На стенах висели инструменты из дерева и кости. Хитроумные инструменты для охоты и рыбалки, для копания землянок, для выманивания живности из-подо льда. Шкуры волка, козы, медведя и тюленя на всех стенах. Один из их хозяев, мужчина с широкой коричневой бородой, выскреб котелок, чтобы дать Джоду вторую порцию. Здоровяк кивнул в знак благодарности и начал есть, закрыв глаза от удовольствия.
Анкран придвинулся к нему поближе.
– Мне кажется, мы съели весь их ужин.
Джод замер с пальцами во рту, а бородатый мужчина засмеялся, и наклонился, чтобы похлопать его по плечу.
– Извините, – сказал Ярви, отставляя тарелку в сторону.
– Я думаю, ты голоднее меня, – сказала Шидвала. Они говорили на общем со странным акцентом. – А еще вы очень далеко от вашего пути.
– Мы направляемся в Вульсгард из земли баньев, – сказал Анкран.
Женщина немного обдумала это.
– Тогда вы очень близко к вашему пути, но я бы сказала, что он очень странный.
Ярви мог с этим только согласиться.
– Если бы мы знали его трудности, возможно, мы выбрали бы другой.
– Так всегда, когда есть выбор.
– Все что нам остается, это пройти его до конца.
– Так всегда, когда есть выбор.
Ничто придвинулся к Ярви и приглушенно прошептал:
– Я им не доверяю.
– Он хочет поблагодарить вас за гостеприимство, – быстро сказал Ярви.
– Как и все мы, – сказал Анкран. – Вас, и богов вашего дома.
Ярви смел золу с молитвенного камня на очаге и прочитал руны на нем:
– И Ту Кто Выдувает Снега.
– Хорошо сказано и хорошо прочитано. – Шидвала прищурила глаза. – Там, откуда вы пришли, она из малых богов, так ведь?
Ярви кивнул.
– Но здесь, думаю, она из высоких.
– Как и многое, боги кажутся больше, когда ты к ним ближе. Здесь Та Кто Выдувает Снега вечно поблизости.
– Когда мы пойдем, ей будет наша первая молитва, – сказал Анкран.
– Мудро, – сказала Шидвала.
– А вам – вторая, – сказал Ярви. – Вы спасли наши жизни.
– Все живущие здесь должны быть друзьями. – Она улыбнулась, глубокие морщины на ее лице напомнили Ярви о Матери Гандринг, и на миг он сильно затосковал по дому. – Из врагов нам всем достаточно зимы.
– Нам это известно. – Ярви посмотрел на Сумаэль, которая скрючилась у огня с закрытыми глазами и тихонько покачивала закутанными в одеяло плечами. Ее лицо почти приобрело нормальный цвет.
– Можете переждать с нами, пока зима пройдет.
– Я не могу, – сказал Анкран хрипящим голосом, выпятив челюсть. – Я должен добраться до своей семьи.
– А я до своей, – сказал Ярви. Хотя ему срочно нужно было убить одного из семьи, а не спасти. – Нам надо идти, но нам нужно много вещей…
Шидвала посмотрела на их жалкое состояние и подняла брови.
– В самом деле. Мы могли бы славно поторговаться.
На слове «торговаться» сыновья Шидвалы улыбнулись и одобрительно закивали.
Ярви глянул на Анкрана, Анкран развел пустыми руками.
– Нам нечем торговать.
– У вас есть меч.
Ничто нахмурился еще сильнее, сильнее прижал к себе клинок, и Ярви крайне обеспокоился, что несколькими минутами ранее тот был бы рад убить этих людей.
– Он с ним не расстанется, – сказал Ярви.
– Есть еще одна вещь, которой я могу найти хорошее применение. – Мужчина с коричневой бородой смотрел через огонь на Сумаэль.
Джод напрягся, Ральф печально заворчал, и Анкран заговорил резким голосом:
– Мы не продадим одного из нас. Ни за какую цену.
Шидвала засмеялась.
– Вы не поняли. Металл здесь редкость. – Она обошла вокруг огня, дотянулась до ошейника Сумаэль, где блестела сталь, и вытащила ее замечательную цепь. – Вот что нам нужно.
Ярви почувствовал, что по его лицу расплывается улыбка. Было так приятно снова улыбнуться.
– В таком случае… – Он размотал свой шарф из потрепанной парусины и вытащил свою, более тяжелую цепь. – Эта вам тоже может пригодиться.
Глаза бородатого мужчины засветились, когда он взвесил цепь в руке, а потом его челюсть упала, когда Ничто рывком открыл свой ошейник.
– А еще эта, – сказал он, вытаскивая тяжелые звенья.
Теперь все улыбались. Ярви наклонился поближе к огню и сцепил руки, как делала его мать.
– Давайте поторгуемся.
Ничто наклонился и зашептал ему на ухо:
– Я же говорил, что сталь будет ответом.
С последним ударом заржавевший болт отлетел, и ошейник Ничто раскрылся.
– Этот был упрямый, – сказал бородатый мужчина, хмуро глядя на зазубренное зубило.
Немного шатаясь, Ничто встал от колоды, потянулся дрожащей рукой и потрогал шею. Кожа на ней была жесткой от долгого трения.
