– Пути куда? – спросил Ярви. Хотя они несколько месяцев спали рядом друг с другом, он едва знал о ней хоть что-то и понял, что хотел бы узнать. Она хмуро на него посмотрела, словно раздумывая, открывать ли дверь, которая так давно заколочена, а потом пожала плечами.
– В Первый из Городов, наверное. Я там выросла. Мой отец был по-своему знаменит. Корабельный плотник императрицы. Его брат все еще… наверное. Надеюсь. Если он жив. За то время, пока меня не было, многое могло измениться.
Она замолчала и нахмурилась, глядя на огонь, и Ярви тоже, беспокоясь о том, что могло измениться в Торлби, пока его не было.
– Что ж, не буду отвергать твою компанию, – сказал Джод. – Тот, кто точно знает, куда направляется, может изрядно помочь в путешествии. Ну а ты, Анкран?
– На площади Ангальфа в Торлби есть лавка работорговца. – Анкран рычал слова в огонь, и тени играли на его костлявом лице. – Того, у которого меня купила Шадикширрам. Его зовут Йоверфелл. – Он вздрогнул, назвав это имя. Так же, как вздрагивал Ярви, думая об Одеме. – У него моя жена. У него мой сын. Мне нужно их вернуть.
– Как собираешься это сделать? – спросил Ральф.
– Найду способ. – Анкран сжал кулак и стал стучать им по колену, все сильнее и сильнее, пока это не стало болезненно. – Я должен.
Ярви прищурился, глядя через костер. Когда он впервые увидел Анкрана, он его возненавидел. Он его перехитрил, смотрел, как его избивали, и украл его место. Потом он смирился с ним, шел вместе с ним, принимал его милость. Стал доверять ему. А теперь обнаружил чувство, о котором не мог и подумать. Что он им восхищается.
Все, что делал Ярви, он делал ради себя. Свобода, месть, стул. Анкран все делал ради семьи.
– Я мог бы помочь, – сказал он.
Анкран резко взглянул на него.
– Ты?
– У меня есть… друзья в Торлби. Влиятельные друзья.
– Тот повар, у которого ты был подмастерьем? – фыркнул Ральф.
– Нет.
Ярви не знал, почему выбрал этот момент. Возможно, чем сильнее он привязывался к этой компании отбросов, тем тяжелее была его ложь. Возможно, какой-то остаток гордости в нем выжил и выбрал этот момент, чтобы засвербеть. Возможно, он думал, что Анкран все равно поймет правду. Или возможно он просто был дураком.
– Лаитлин, – сказал он. – Жена мертвого короля, Утрика.
Джод вздохнул, выдохнув пар, и завернулся в свой мех. Ральф даже не хихикнул.
– И кто ты Золотой Королеве Гетланда?
Ярви удалось говорить спокойно, хотя сердце внезапно сильно застучало.
– Ее младший сын.
После этого все замерли.
И в первую очередь Ярви, потому что он осознал, что мог оставаться поваренком и идти куда угодно. Тащиться за Ральфом, чтобы поприветствовать его жену, или за Ничто, к чему бы ни стремился его безумный разум. Пойти с Джодом, чтобы попить из того колодца в Каталии, или с Сумаэль, к чудесам Первого из Городов. Вдвоем, вместе…
Но теперь было некуда идти, кроме как к Черному Стулу. Разве что через Последнюю Дверь.
– Меня зовут не Йорв, а Ярви. И я законный король Гетланда.
Долгое время было тихо. Даже Ничто прекратил полировать и повернулся на своем камне, чтобы посмотреть своими лихорадочно-яркими глазами.
Анкран тихонько прочистил горло.
– Это объясняет, почему ты хреново готовишь.
– Ты ведь не шутишь, так? – спросила Сумаэль.
Ярви долго и пристально на нее посмотрел.
– Ты слышишь, что я смеюсь?
– Тогда, если позволите спросить, что делал король Гетланда, привязанный к веслу на трухлявой галере торговца?
Ярви потуже натянул на плечи свою овчину и посмотрел на огонь. Языки пламени принимали формы предметов и лиц из прошлого.
– Из-за моей руки… или из-за ее отсутствия, я собирался отказаться от своего титула и присоединиться к Министерству. Но мой отец, Утрик, был убит. Предан Гром-гил-Гормом и его министром, Матерью Скаер… или так говорили. Я повел двадцать семь кораблей в набег против них. Мой дядя Одем составлял планы. – Он заметил, что его голос дрожит. – Которые включали мое убийство и кражу моего стула.
– Принц Ярви, – пробормотал Анкран. – Младший сын Утрика. У него была увечная рука. – Ярви выставил ее на свет, и Анкран оценивающе посмотрел на нее, задумчиво постукивая себя по скрюченному носу. – Когда мы в последний раз проходили Торлби, шли разговоры о его смерти.
– Объявление было сделано немного преждевременно. Я упал с башни, и Мать Море вымыла меня в руки Гром-гил-Горма. Я притворился поваренком, а он надел на меня ошейник и продал в рабство в Вульсгарде.
– И там мы с Триггом тебя купили, – задумчиво проговорил Анкран, прокручивая эту историю в уме, как торговец крутит кольцо, пытаясь определить, сколько золота в сплаве. – Потому что ты сказал мне, что можешь грести.
Ярви мог только пожать плечами, пряча увечную руку обратно в тепло овчины.
– Как видишь, не самая большая ложь из тех, что я говорил.
Джод надул щеки.
– Несомненно, у каждого есть секреты, но этот побольше среднего.
– И намного опаснее, – сказала Сумаэль, прищурив глаза. – Зачем было нарушать тишину?
Ярви подумал об этом.
– Вы заслуживаете знать правду. Я заслуживаю сказать ее. А правда заслуживает того, чтобы быть сказанной.
