Хотя, Ярви знал, какое тело принадлежало Джоду. Его другу. Его напарнику по веслу. Человеку, который прошел весь путь через снега, чтобы последовать за ним. Чей тихий голос бормотал: «Один взмах за раз», когда он хныкал над веслом. Который принял бой Ярви как свой собственный, хотя и не был бойцом. Рядом с ним, положив стиснутые кулаки на плиту, стояла Сумаэль. Ее темное лицо освещалось с одной стороны светом единственной дрожащей свечки.
— Твоя мать нашла мне место на корабле, — сказала она, не глядя вверх. Непривычно было слышать здесь ее тихий голос.
— Хорошие штурманы всегда нужны, — сказал Ярви. Видят боги, он нанял бы кого-нибудь, кто мог бы указать ему путь.
— На рассвете мы отправляемся в Скекенхаус, а потом дальше.
— Домой? — спросил он.
Сумаэль закрыла глаза, кивнула, и слабая улыбка появилась в уголке ее рта со шрамом.
— Домой. — Когда Ярви увидел ее впервые, он и не подумал, что она симпатичная, но теперь она казалась прекрасной. Настолько, что он не мог отвести взгляд.
— А ты не думала, что, может быть… ты могла бы остаться? — Ярви ненавидел себя даже за то, что спросил. За то, что заставил ее отказать ему. В любом случае он был связан с Министерством. Ему было нечего ей предложить. И между ними лежало тело Джода — барьер, который нельзя было пересечь.
— Мне надо ехать, — сказала она. — Я едва могу вспомнить, кем я была.
Он мог бы сказать то же самое.
— Важно лишь то, кто ты теперь.
— Я едва знаю и это. Кроме того, Джод нес меня через снег. — Ее рука дернулась к савану, но к облегчению Ярви, она его не тронула. — Меньшее, что я могу сделать, это отвезти его останки. Я оставлю их в его деревне. Возможно даже попью из того колодца. Попью за нас обоих. — Она сглотнула, и в этот миг по какой-то причине Ярви почувствовал нарастающий гнев. — Как пропустить самую вкусную воду в…
— Он решил остаться, — резко сказал Ярви.
Сумаэль медленно кивнула, не поднимая глаз.
— Как и все мы.
— Я не заставлял его.
— Нет.
— Ты могла бы уйти, и забрать его, если бы настаивала сильнее.
Теперь она посмотрела вверх, но без следа гнева, которого он заслуживал. В ее взгляде была лишь вина.
— Ты прав. Это будет моей ношей.
Ярви посмотрел прочь, и внезапно на его глаза навернулись слезы. Совершен ряд поступков, приняты решения, и каждое казалось меньшим злом, но каким-то образом они привели его сюда. Может ли хоть для кого-то это быть большим благом?
— Ты меня не ненавидишь? — прошептал он.
— Я потеряла одного друга, и не собираюсь отталкивать другого. — Она мягко положила руку ему на плечо. — И я не очень хорошо завожу новых.
Он положил свою руку поверх, желая, чтоб он мог ее там задержать. Удивительно, но никогда не знаешь, насколько сильно чего-то хочешь, пока не поймешь, что не можешь этого получить.
— Ты не винишь меня? — прошептал он.
— Зачем мне это? — Она в последний раз его сжала и затем отпустила. — Лучше, если ты сам этим займешься.
— Рад, что ты пришел, — сказал Ярви. — У меня стремительно кончаются друзья.
— Да я и сам не прочь, — сказал Ральф. — Ради тебя и Анкрана. Не могу сказать, что любил эту тощую сволочь, когда он был шкипером, но в конце я к нему потеплел. — Он ухмыльнулся, и большой струп над его глазом пошевелился. — К некоторым привязываешься быстро, но к тем, на кого нужно время, чтобы узнать их поближе, привязываешься сильнее всего. Можем мы посмотреть рабов?
Послышалось бормотание, ворчание и стук цепей — товары вставали на ноги для осмотра. В каждой паре глаз была своя смесь стыда, страха, надежды и отчаянья. И Ярви обнаружил, что мягко потирает шрамы на горле, там, где был его ошейник. Вонь окутала его воспоминаниями, о которых он бы предпочел забыть. Удивительно, как быстро он снова привык к свежему воздуху.
— Принц Ярви! — владелец спешил из тени позади. Большой мужчина с мягким бледным лицом, чем-то знакомый. Один из участников процессии, который пресмыкался перед Ярви, когда хоронили отца. Теперь у него будет шанс попресмыкаться снова.
— Я больше не принц, — сказал Ярви, — а в остальном, да. Ты Йоверфелл?
Работорговец надулся от гордости, что его знают.
— И в самом деле, это я, и весьма почтен вашим визитом! Могу я узнать, какие рабы вам…
— Имя Анкран что-то тебе говорит?
Торговец глянул на Ральфа, который угрюмо и твердо стоял, заткнув большие пальцы за портупею с серебряной пряжкой.
— Анкран?
— Позволь мне освежить твою память, как вонь твоего заведения освежила мою. Ты продал человека по имени Анкран, а потом вымогал у него деньги за то, что содержал его жену и ребенка.
Йоверфелл прочистил горло.
— Я не нарушал закона…
— И я не нарушу, когда потребую с тебя долги.
Лицо торговца обесцветилось.
— Я вам ничего не должен…
Ярви хихикнул.
— Мне? Нет. Но моя мать, Лаитлин, вскоре снова станет Золотой Королевой Гетланда и держателем ключа от сокровищницы… Как я понимаю, ты ей немного задолжал?
Кадык на шее торговца дернулся, когда он сглотнул.
— Я самый преданный слуга моей королевы…
— Ее раб, как я бы тебя назвал. Если ты продашь все, чем владеешь, это и близко не покроет то, что ты ей должен.
