Прошло всего одно мгновение, а затем Эйфи обхватила лицо Сорчи ладонями. Сорча вдохнула полные легкие знакомых запахов матери: сахарной пудры и меда, лимона и лаванды. Ее руки были сухими и дрожали, кудри были собраны на макушке лентой, и Сорче показалось, что седины стало больше, чем она помнила.
Эйфи провела руками по лицу дочери, как будто хотела убедиться, что она реальна. Сорча не упустила ни новых морщинок, залегших под глазами матери, ни темных полумесяцев, обрамлявших их.
— Мама, — выдохнула Сорча, ее сердце было так полно радости и облегчения, что стало больно.
Лицо Эйфи сморщилось, а затем она оказалась на земле со своими дочерьми, обнимая их, пока они плакали.
— Сорча, Сорча, моя дорогая, — лепетала она, покрывая влажными поцелуями лоб Сорчи.
Все, что она могла сделать, это держаться, когда ее семья присоединилась к рыдающей куче на лугу. Следующими вышли Калум и Мэйв, потрясенно посмотрев друг на друга, прежде чем кинуться посмотреть, в чем дело. Прошли годы с тех пор, как Сорча видела Мэйв взволнованной, но даже ее надменная сестра с облегчением упала на землю, обнимая Сорчу.
Коннор и Найл бежали от дома, неся с собой новые слезы — последнее, что она знала, они были в столице по рыцарским делам. Коннор оторвал ее от земли и закружил в своих объятиях. Найл поцеловал ее в щеку и расхохотался, его темные глаза округлились от шока.
Наконец, их отец Кьяран выбежал со стороны конюшен, его румяное лицо выделялось на фоне светлых пепельно-русых волос, в которых начинала появляться седина. Слезы заблестели в его глазах, когда он провел руками по лицу и рукам Сорчи, ища повреждения.
— Сорча… — он задохнулся, едва в силах встретиться с ней взглядом, когда заключил ее в сокрушительные объятия.
— Привет, папа.
Сорча крепко обняла его, от его подстриженной бороды исходил сильный запах сандалового мыла.
Руки всех размеров касались ее спины и волос, ее семья хотела убедиться, что она настоящая. Они держали ее за плечи и передавали друг другу, чтобы те целовали в щеки или игриво дергали за кудри.
У нее закружилась голова от радости, от облегчения у нее навернулись слезы.
Тяжелая, теплая рука, наконец, опустилась ей на плечо, и это не мог быть никто, кроме Кьярана. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, его брови были низко сдвинуты, и она смотрела не на своего отца, а на сэра Кьярана, рыцаря королевства.
— Что случилось, Сорча? — спросил он, его взгляд стал острым, как меч на его бедре. — Это не похоже на тебя — убегать.
Судьба, с чего начать.
— Я не убегала, — сказала она. — Я была…
— Отец, — голос Найла понизился, в нем ясно слышалось предупреждение.
Семья, как один, посмотрела на Найла, обнаружив, что он смотрит на деревья, и проследила за его взглядом. Сердце Сорчи подпрыгнуло, когда она увидела Орека, стоящего там, где она его оставила, с их рюкзаками у ног. Он наблюдал за происходящим с нейтральным спокойствием, оставаясь до сих пор незамеченным.
Ее отец и старшие братья выругались, руки потянулись к оружию.
— Нет! — Сорча взвизгнула, хлопнув Коннора по руке.
Он уставился на нее так, словно она сошла с ума.
Ей потребовалось время, чтобы вырваться из круга семьи, и сначала она подумала, что мать не отпустит ее руку, лицо ее посерело от беспокойства. Наконец, Сорча высвободилась и сделала шаг назад в направлении Орека, хотя и стояла лицом к лицу со своей семьей. Она боялась, что, если отвернется, это подтолкнет их, учитывая настороженные, почти дикие взгляды, которые отец и братья бросали на Орека поверх ее головы.
— Я отвечу на все ваши вопросы. Но сначала познакомьтесь с Ореком, — она повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо, и мягко улыбнулась. — Он спас меня, — протянув к нему руку, сказала Сорча.

У Орека по спине побежали мурашки, когда старшие мужчины Брэдей нахмурились, глядя на него. Он подошел и взял руку Сорчи, несмотря на их подозрительные взгляды, потому что никогда бы не отказал своей паре. Ее рука легко скользнула в его, и она потянула его встать рядом с ней перед ее семьей.
Орек сохранял открытую позу, выражение его лица было спокойным. Он знал, какое зрелище, должно быть, представляет собой один, но здесь, рядом с их потерянной дочерью и сестрой, это должно было быть шокирующим.
Отец и два старших брата выглядели именно так, как Орек представлял себе человеческих рыцарей — крепкие плечи, коротко остриженные волосы и мечи, привязанные к бокам. Хотя они не носили кольчуг, у обоих братьев были кожаные поножи и наручи, их туники были окрашены в темный красно-коричневый цвет с эмблемой черной лошади на груди. Все трое встали в стойку, положив руки на рукояти. У Орека зачесались ладони в поисках топора.
