Она показала ему двор, кузницы, пастбища и сады. Они провели вторую половину дня, прогуливаясь по яблоневым садам и следуя вдоль ручья, протекающего через них. Она указала на камень, отмечавший границу со следующим участком, затем приложила палец к губам и провела по нему, чтобы показать свое любимое место для поиска жеод.
День был праздником чувств, и иногда Орек чувствовал себя переполненным, но он ничего не хотел менять. Юнлинги были оживленными и болтливыми, и ему вообще не нужно было много говорить, чтобы узнать от них многое о семье и работе конюшен. Ему нравилось их общество. И день стал только лучше, когда появилась его пара.
Одетая в свою собственную одежду, хорошо отдохнувшая и широко улыбающаяся, она была прекрасна со своими блестящими кудрями и сверкающими глазами. Он все еще не мог до конца поверить, что она поцеловала его, заявила на него права прямо там, во дворе, на глазах у всех. Юнлинги хихикали и краснели, а Сорча увела его за руку. Проведенный с ней день успокоил его нервы, и он был доволен, позволив ей показать ему все, что она хотела.
Счастье, переполняющее ее, было осязаемым, и Ореку это нравилось.
Они вернулись домой только поздно вечером, когда солнце скрылось за деревьями, а во дворе и конюшнях зажглись фонари, чтобы облегчить выполнение вечерних обязанностей. Они вошли в дом, уже наполненный оживленной болтовней и восхитительными запахами.
Орека познакомили с старшей женщиной по имени тетя Софи, которая пожала ему руку с благодарным блеском в глазах.
— Я знаю, что ты будешь хорошо относится к моей племяннице, — прошептала она ему, хотя угроза была очевидной.
— Всегда, — пообещал он.
Он снова сел за стол рядом с Сорчей, все заняли те же места, что и накануне вечером. Перед ними поставили еще одно дымящееся блюдо, и все с аппетитом поели. На этот раз ему было легче насытиться, во время еды задавалось меньше вопросов.
Однако их приберегли на потом.
Когда мать и тетя встали, отводя младших девочек, чтобы помочь с посудой, второй по старшинству брат, Найл, поставил локти на стол и наклонился вперед, глаза его озорно блестели.
Сорча напряглась рядом с ним, словно предчувствуя то, что должно было произойти.
— Итак, Орек, скажи нам. Это правда, что ты спишь с нашей сестрой?
Найл широко улыбнулся на этот дерзкий вопрос, смеясь над собственной шуткой, даже когда Коннор ткнул его локтем в ребра. Мэйв тоже засмеялась, и отец смотрел на это с легким удивлением.
Орек стиснул клыки, недовольно отреагировав на вопрос и сопровождающий его смех. Это не походило на мягкие подшучивания, которые позволяла себе Сорча, и Орек слишком часто был объектом насмешек в клане, чтобы не понять, что шутят за его счет. Он мог справиться с этим, давно закалившись в противостоянии чужой злобе, но видеть, как насмешки направлены на его спутницу, разбудило в нем зверя. Орек положил руку на бедро Сорчи под столом, ощущая необходимость в этой связи.
— Должно быть, так и есть, — засмеялась Мэйв. — Иначе зачем бы он терпел ее нытье?
Найл снова фыркнул от смеха и получил еще один тычок локтем в бок, на этот раз сильнее. Коннор свирепо посмотрел на них обоих.
— Не веди себя как капризный ребенок, — упрекнул он Мэйв.
Мэйв с усмешкой посмотрела на старшего брата.
У Орека зазвенело в ушах, и он напряг каждый мускул, чтобы сдержать кипящую в нем ярость. Это была ее семья. То, как они взаимодействовали, было сложным танцем, который он только начал разучивать. Его челюсть не переставала ныть от того, как сильно он вонзил клыки в десны.
Сорча медленно наклонилась вперед, поставив локти на стол, как это делал Найл. Она пристально смотрела на сестру, пока та не покраснела и не опустила взгляд.
— Я сражалась с орками и работорговцами — твои маленькие коготки не причинят мне вреда, Мэйв Брэдей.
Она медленно перевела взгляд на Найла, который сглотнул. Злой части Орека
— Отвечая на твой вопрос, да, он спит со мной. Уже некоторое время. Мы вместе, Найл. Повзрослей.
С этими словами она хлопнула ладонями по столу и поднялась, свирепо глядя на своих братьев, сестер и отца. Она протянула Ореку руку, но прежде чем он смог встать, чтобы присоединиться к ней, вмешался Кьяран.
— Сорча, подожди. Нам нужно обсудить твое пленение и возвращение домой.
— Это не может подождать? — произнесла она сквозь стиснутые губы.
— Нет, не может. Нам нужно сделать это по свежим следам, — он прочистил горло. — Довольно, хватит дразниться на ночь глядя. Не приставай больше к своей сестре.
Щеки Мэйв порозовели.
— Папа, мы просто…
Кьяран взмахнул рукой в воздухе, прекращая ее протесты.
— Твоя сестра недавно вернулась домой и не нуждается в нападках. А теперь нам нужно обсудить важные вещи, так что ступай. Ты тоже, Калум. Возьми свой пирог на кухне и отправляйся спать.
Слезы блестели в глазах Мэйв, когда она выбежала из комнаты. Калум обвел взглядом всех оставшихся, кивнул головой и пожелал им спокойной ночи.
— О, — сказал он, поворачиваясь на каблуках, прежде чем уйти, — Орек, ты бы не хотел завтра снова пойти на озеро?
