Блокировав удар ножом, Калдар с грохотом ринулся в бой, нанося удары, когда Крул отвел свой топор. Зажатый с обеих сторон, Орек ничего не мог поделать, кроме как блокировать удары, которые сыпались один за другим, сокрушительные, как ураган.
Он отступал, когда мог, но знал, что они уводят его в сторону лагеря. С каждым шагом назад он приближался только к еще большему количеству орков.
Лагерь орков за его спиной, двое самых сильных и жестоких представителей клана впереди.
Крул ударил Орека кулаком, отчего его нож отлетел в сторону, а палец щелкнул. У него не было времени чувствовать боль, и у него не было больше ничего, чем отразить следующий удар Калдара, кроме собственной руки. Лезвие вошло в мясо его предплечья, зацепив кость.
Оскалив в агонии клыки, Орек отступил еще на два шага назад, прихватив с собой нож Калдара, все еще торчавший у него в руке. Он вытащил его сам, встречая следующие удары оружием в обеих руках.
Они набросились на него, блокируя побег, загоняя в лагерь. Боевой топор Крула сверкнул в темноте, его тяжелая песня рассекла воздух. Орек знал, что один удар этим топором будет концом.
Быстрым концом, по крайней мере. Потому что он уже видел, что это будет его конец.
Если он не сможет снова увидеть свою пару, то и они тоже.
С колотящимся сердцем Орек увернулся от следующего удара Крула, врезавшись в Калдара. Более крупный самец отшатнулся, не готовый к рукопашной схватке. Он попытался зажать в кулаке кожаный нагрудник Орека, не оставив ему никакой защиты, когда Орек полоснул его по лицу.
Калдар закричал, а его кровь забрызгала Орека. Лезвие рассекло лицо Калдара, порезало бровь, глаз и губу. Он отпрянул назад, хлопнув себя рукой по лбу, чтобы удержать глаз в глазнице.
Руки Калдара вцепились в Орека, когда он падал, не давая ему занять позицию для Крула. Вождь обрушился на него со всей силой оползня, обрушив шквал ударов, кулаков и острых клыков.
Орек блокировал удар топора, когда тот замахнулся на его голову, но не смог уберечься от ударов огромного кулака и клыков Крула. Они хлестали его по бокам и плечам, оставляя синяки и рассеченную кожу. Легкие Орека горели, по крайней мере, одно ребро уже треснуло, а из носа текла кровь.
Топор снова замахнулся на него, и Ореку ничего не оставалось, как поймать рукоять собственной рукой, остановив лезвие в нескольких дюймах от своего лица. Крул обнажил клыки, полоснув Орека по руке.
Орек принял удар, и его колени чуть не подогнулись.
Он ударил всем, что у него осталось, вывернув топор и развернувшись, удерживая его в хватке. Он ударил Крула по лицу спиной, нос вождя хрустнул, и из ноздрей хлынула кровь.
Орек отшатнулся, когда Крул зашипел.
Он изо всех сил пытался заставить свою руку действовать, и топор повернулся в нужную сторону, но Крул был быстрее. Его нога ударила Орека в центр груди с силой, ломающей кости. Ребра хрустнули, когда Орек вылетел из-за деревьев и растянулся на краю лагеря орков.
Тишина звенела почти так же громко, как биение пульса в его ухе.
Ему удалось подняться на колени, под пристальными взглядами других орков, на их лицах в свете костра отразился полнейший шок. Пока они смотрели, Орек, пошатываясь, поднялся на ноги, его тело горело в агонии. Но хуже всего было осознавать, что, когда он повернулся лицом к Крулу, его конец приближался.
Вытирая кровь, стекающую с губы, Крул оскалился в кровавой улыбке, глаза его горели жаждой крови, когда он вышел из-за деревьев в лагерь.
— Тот, кому достанется самый большой кусок полукровки, получит право первым выбрать человека.
Все как один они посмотрели на Орека, а затем набросились на него.
36

Полная луна освещала их путь, когда Сорча и ее отец ехали во главе колонны. Разумнее всего было бы остановиться на ночь, но что-то внутри нее нашептывало поторопиться, продолжать путь.
Путешествие на юг было туманом размытых голых деревьев и заснеженных участков. Она урывками беспокойно спала по ночам, завернувшись в мех, который делила со своей парой. В нем все еще чувствовался слабый след его запаха, и Сорча утыкалась в него носом, ища утешения.
Их отряд был мрачным, но решительным, лошади проделали путь намного быстрее, чем они с Ореком. Она узнала пейзаж и нашла ориентиры, от которых на ее щеках появился тайный румянец — они прошли этот путь быстрее, если бы не останавливались так часто, чтобы доставить друг другу удовольствие. Но Сорча никогда не пожалеет об этом, и, увидев места, где она побывала со своей парой, жгучая потребность в его возвращении разгорелась внутри нее.
Двумя днями ранее они прибыли в усадьбу Кары и Анхуса, и Сорча испытала огромное облегчение, услышав, что Анхус разговаривал с Ореком менее чем за два дня до этого.
Им просто нужно было добраться до него вовремя.
