Все взволновавшие меня факты записаны, я села в кресло и задумалась, что-то не давало мне покоя, попыталась поймать ускользающую мысль и снова поднялась к столу. Просматривая свиток за свитком, в разделе помоловок я искала одну - единственную информацию и не находила ее, с кем была помолвлена леди Артиваль Тримеер.
- Видана, - у стола стоял ректор, - ты все прочитала? Давай я уберу свитки, возьми книгу, сейчас здесь будет Ольгерд, есть опасение, что он будет не в восторге, - с этими словами Эрмитас быстро свернул свитки и унес на место.
Взяла первый том генеалогического фолианта и села с ним в кресло, глазами бегая по строчкам книги, я, тем не менее, не видела ничего, передо мной всплывали строчки из еженедельных газет. Больше всего меня поразил быстрый отъезд фрейлин из дворца, если учесть, что они родили почти через полгода после смерти императора, речи о том, что фрейлины были не в состоянии выполнять свои обязанности...
- Ректор, - тихо позвала я, - а фрейлины от двора удаляются, на каком месяце беременности?
- На восьмом, если мне не изменяет память, - задумчиво ответил он, и вскинул голову, - адептка, ты чего творишь? Ты за предком след в след двигаешься, тоже тайную канцелярию возглавить собираешься?
- А что, хорошая идея, мне нравится, - ответила я, и, оглянувшись к входной двери, нет ли свидетелей, подошла к ректору. И чуть наклонившись к нему, сидящему с книгой, спросила, - значит все-таки незаконнорожденная дочь императора, ведь так, ректор Эрмитас?
Безмолвная битва глазами, которые не отводит ни он, ни я. И тишина, и ведь где-то в душе понимаю, вот нельзя так, а ум говорит, от исхода этого сражения зависит ответ на поставленный вопрос. Сколько это продолжалось, не знаю, но вдруг открылась дверь библиотеки, и раздался ледяной голос:
- Я вам не помешаю?
- Нет, не помешаете, - я отошла от ректора и вернулась к своему столу, - спасибо ректор, Ваш ответ меня вполне устраивает, я думаю также, - демонстративно уткнулась в книгу.
Магистр сел напротив ректора и, не сводя мрачных глаз от меня, спросил:
- Артур, ты объяснишь, что происходит?
- А что случилось, Ольгерд? - лениво спросил ректор, - мы обсуждали один вопрос и сошлись во мнении.
- Эрмитас, конкретнее, пожалуйста, со стороны смотрелось столь интимно, что за вопрос обсуждался вами?
- Ну, а как ты думаешь, Ольгерд, вопрос был только один, не соизволит ли адептка академии магических искусств, принять предложение старшего сына моего отца? - нахально доложился Эрмитас, - соответственно, у Виданы, возник вопрос, а что она с этого будет иметь? И я дал честный ответ - все. На любые вопросы, а у нее в прелестной головке, их много накопилось, старший сын моего отца, если сам не ответит, то постарается помочь найти ответ, достойной праправнучки самого Армана Тримеера.
- Так...- мгнозначительно произнес магистр Тримеер, - а вот с этого места еще подробнее, о чем тебя допрашивала Видана?
- Хм, - в голосе ректора я услышала такое счастье, что поневоле изумилась, а он точно понял, о чем я его спросила, - Ольгерд, она задала изумительный вопрос, на каком месяце беременности фрейлин удаляют от дворца? Не знаю, как ты, а я доволен, - ректор поднялся и, переместившись за мой стол, сел напротив меня, - друг мой, присоединяйся к нам.
Магистр Тримеер подумал и сел рядом с ним.
- Видана, а откуда такой вопрос возник? - он старается быть очень спокойным, - ты хочешь стать фрейлиной ее императорского величества?
- Нет, магистр Тримеер, - подняла на него глаза и улыбнулась, - я хочу понять, кто из трех девочек, родившихся зимой шестнадцать лет назад, незаконнорожденная дочь императора, а кто кукла, обманка.
- Какая у тебя бурная фантазия, - не сводя с меня ледяных глаз, медленно произнес магистр, - и ведь глядя на тебя, не скажешь, что ты способна на такие авантюры.
- Магистр Ольгерд, я сомневаюсь, что это фантазия, скажу больше, мне кажется, что на сегодняшний день, Вы и сами не знаете, кто из нас троих - кто.
- Потрясающе, - это не голос, это шипение, добавьте сюда совершенно бледное до синевы лицо и горящие черным пламенем глаза магистра, - сама понимаешь, что несешь?
- Магистр, - я просто смотрю, и мне становится его безумно жалко, - но ведь я права.
- Ольгерд, дай адептке высказаться, хватит давить на нее, - ректор смотрит на нас и усмехается, - говори, Видана.
