– Может, в следующий раз. – Я отошла, лишив Джексона шанса толкнуть меня в машину.
Интересно, поехал ли Калеб в Миртл?
Я направилась к мосту, минуя тихие домики. Воздух пах морем, и мне это нравилось. Этот аромат напоминал мне о маме и тех днях, которые мы проводили вместе, сидя на песке. Из воспоминаний меня вернула дрожь, пробежавшая по позвоночнику. Я приближалась к мосту.
Чахлые кусты и высокие сорняки качались на прохладном ветру. Странно, еще несколько минут назад ветер был теплым. Я шагнула вперед, всматриваясь в болото. Сгущался мрак, и я увидела впереди тень, которая становилась все отчетливей.
Ветер прошептал:
– Лекси…
Только мама называла меня Лекси. Там, в темноте, не могло быть ничего, кроме моего внутреннего страха, из-за которого крутило живот.
Без предупреждения чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и оттащили назад. Сердце на мгновение остановилось: я не знала, кто бы это мог быть, но потом уловила знакомый запах. Эйден.
– Что ты здесь делаешь? – Его голос был резким.
Я обернулась и уставилась на него. Он прищурился.
На секунду я потеряла дар речи.
– Я… там что-то есть.
Руки Эйдена соскользнули с моих плеч. Он повернулся туда, куда я указала. Конечно, там ничего не было, кроме обычных теней, которые деревья отбрасывали на болото.
– Там ничего нет. Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя самостоятельно покидать остров, Алекс. Никогда.
Я сделала шаг назад, не зная, что ответить. Он наклонился, принюхиваясь.
– Ты пила.
– Нет.
Его брови поднялись, а губы сжались.
– Что ты делаешь за пределами Ковенанта?
Я смяла край рубашки.
– Я… навещала друзей. И я помню, что мне нельзя покидать остров. Технически я все еще на острове Божества.
Он наклонил голову и скрестил руки.
– Предполагается, что ты остаешься на острове, который контролирует Ковенант. – Его голос стал ниже. – Алекс.
– А что ты здесь делаешь? Лазаешь в темноте как… проныра? – Когда я услышала, что сказала, мне захотелось себе врезать.
Эйден хохотнул.
– Тебе не следует знать, но я двигался за группой идиотов на Миртл-Бич.
У меня отвисла челюсть.
– Ты следил за ними?
– Да, с горсткой Стражей. – Губы Эйдена изогнулись в кривой улыбке. – Что? Ты удивлена? Неужели, ты и правда думала, что мы отпустим группу подростков с острова без защиты? Возможно, они не осознают, но мы всегда следуем за ними, и никто не уйдет отсюда без нашего ведома.
– Ну… это просто фантастика. Почему тогда ты до сих пор здесь?
Он не сразу ответил на вопрос, толкая меня обратно к мосту.
– Я видел, что ты не поехала с ними.
Я споткнулась.
– А что еще ты видел?
Он посмотрел на меня, изогнув бровь.
– Я видел достаточно.
Я покраснела до корней волос и застонала. Эйден хмыкнул.
– Почему ты не поехала с ними?
Я думала, что он уже обо всем знает.
– Я решила, что на этот вечер хватит глупостей.
Он громко засмеялся. Хорошо. Я быстро подняла глаза, чтобы увидеть ямочки, но удача мне не улыбнулась.
– Приятно слышать.
Мои плечи опустились.
– У меня будут большие неприятности?
Казалось, Эйден задумался над вопросом.
– Я не стану говорить Маркусу, если ты об этом.
Удивленная, я улыбнулась.
– Спасибо.
Он отвел взгляд, покачав головой.
– Пока не благодари.
Я вспомнила, когда он впервые так сказал, и задумалась, а когда же мне его благодарить?
– Но я не хочу снова увидеть тебя со стаканом алкоголя в руке.
Я закатила глаза.
– Боже, ты опять говоришь как папа, а не как двадцатилетний.
Он проигнорировал мои жалобы, кивнув охранникам, которых мы миновали на противоположном конце моста.
– Не нужно преследовать моего брата. Пожалуйста, не добавляй мне забот.
Я вспомнила, что Дикон говорил об Эйдене.
– Мне жаль. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен присматривать за мной.
Эйден бросил на меня острый взгляд.
– Что ж, спасибо.
Я крутила пальцы, чувствуя, что язык будто связан.
– Наверное, было трудно растить его практически одному.
Он фыркнул.
Эйден сам был ребенком, когда их родителей убили. Что, если бы у меня был младший брат или сестра, за которых я была бы в ответе? Не знаю. Я не могла представить себя в подобной ситуации. Прошло несколько секунд, прежде чем я спросила:
– Как… ты это делал?
– Что делал, Алекс?
Мы уже приближались к Ковенанту. Я сбавила шаг.
– Как ты заботился о Диконе после… того ужасного случая?
На его губах появилась улыбка.
– У меня не было выбора. Я не хотел, чтобы Дикона передали в другую семью. Думаю, наши родители хотели бы, чтобы его воспитал я.
– Но это огромная ответственность. Как ты мог этим заниматься, если ходил в школу? Черт, а во время тренировок?
Для Стража окончить Ковенант не значит окончить обучение. Первый год на работе был жестким. Время делилось на наблюдение за гидами, занятие боевыми искусствами и стресс-тесты.
Он сунул руки в глубокие карманы униформы.
– Были времена, когда я делал то, что должен был. Ходил в колледж, возвращался, изучал политику нашего мира. Мои родители хотели, чтобы я заботился о Диконе, но вряд ли бы им понравилось мое решение стать Стражем. Они никогда не понимали… такую жизнь.
