Хаммер подвозит меня к заднему входу в клуб. Навстречу выходит пара серебристых, один из них открывает мне дверь и бережно помогает выйти из машины. В такие моменты я чувствую себя тщательно оберегаемой ценностью, но сегодня от волков веет тревогой. Что-то произошло. Сердце екает. Я скупо прощаюсь с телохранителями от Ковена и в сопровождении оборотней направляюсь в клуб. На всякий случай заглядываю в свое будущее и вижу беседу с незнакомым белым волком в переговорной на третьем этаже. Ежусь от плохого предчувствия и сразу направляюсь в кабинет альфы. Без его ведома я все равно ни с кем говорить не буду.
Захожу к просторную комнату с антикварной мебелью. Киваю телохранителям Найта и сразу подхожу к нему. Обнимаю, запуская пальцы в волосы. В теле вспыхивает желание. Тяну Найта за руку. Он по моему запаху догадается, куда я его зову.
— Подожди, Вэй… — он обнимает меня за талию и усаживает к себе на колени. — Не знаю, как ты отнесешься… Твой отец хочет встретиться. Примешь его?
На позвоночнике вздыбливается кожа. Возбуждение мгновенно рассеивается. Сжимаю кулаки, пытаясь совладать со шквалом эмоций. Этот волк бросил на произвол судьбы сразу две жизни, которые должны были оборваться еще несколько лет назад, но, хвала Богам, моя продлилась до этого дня.
— Нет, — бурчу, поднимаясь.
Мне не по себе. Настроение отвратительное.
— Прости, он уже здесь, ждет в переговорной, — извиняющимся тоном говорит Найт и сразу обращается к охране: — Ребята, выведите белого волка из клуба.
Черт! Не так быстро, Найт! В душе плещутся сомнения. Надо встретиться с отцом. Хотя даже не знаю, что спросить, что сказать…
— Нет, Найт, — кладу ладонь на его предплечье. — Раз он здесь, я поговорю с ним.
— Отбой, парни, — Найт смотрит на меня с сожалением. — Мне пойти с тобой?
Качаю головой и отправляюсь в переговорную.
***
Дверь переговорной тихо притворяется за спиной, и я встречаюсь взглядом с белогривым волком, который стоит у окна и поворачивается на звук. Широкий в плечах, высокий, мощный. Мама выбрала красавца. У него глубокие светло-серые глаза, высокие скулы, ровный нос. Я не узнаю его, но ощущаю родной запах.
—Привет, Вэй, я Виктор — говорит он и делает пару порывистых шагов ко мне, но замирает на полпути, слыша мое: «Не подходи!». Оторопело добавляет: — Я твой отец.
Вжимаюсь спиной в дверь. Внутри перекатывается дикая смесь отвращения, обиды, лютой тоски по маме и отчаянного желания поверить, что у меня есть кто-то родной, кроме Найта.
— Я тебя не знаю, — цежу сквозь зубы. — На переговорах, когда Эрик был убит, ты прятался в толпе белых волков. Такой себе из тебя отец. Зачем явился спустя полгода?
Он отходит к длинному столу и опускается на один из стульев.
— Я хотел! Но Бартоломей не позволял, — в голосе слышу искреннюю печаль.
Подхожу и берусь за запястье Виктора. Он вздрагивает, но не вырывает руку. Добираюсь до его последнего разговора с белым альфой. Тот говорит, что хочет нашей с Виктором встречи.
— У Бартоломея на меня виды, да? Раз позволил своему псу повидаться с дочерью, — выговариваю ядовито. — Если бы Найт не оставил меня себе, как трофей, ты бы казнил меня по приказу белого старикана?
Ожидая ответа, читаю его мысли. Прямо вижу, как он перебирает варианты, и останавливается на том, чтобы… увезти меня подальше.
— Нет, Вэй, — произносит искренне. И я начинаю ему верить. — Я так и не разлюбил Вайт. Не обзавелся семьей. У меня нет детей, кроме тебя.
Отпускаю его руку и сажусь на соседний стул. Ноги ватные и не держат.
— Когда Бартоломей узнал, — продолжает Виктор, — что мы встречаемся, заставил меня с ней порвать. Угрожал убить ее, если я не отступлюсь. Оставив твою маму, я спасал ей жизнь.
В носу саднит. Сглатываю вязкую слюну. Больно! До одури больно слышать это. Все могло случиться иначе, если бы не волчьи идиотские порядки! У меня была бы любящая семья, мы с мамой не влачили бы жалкое существование, я никогда не попала бы к Эрику…
— Тебе показать ее? — отворачиваюсь, пряча покатившиеся по щекам слезы.
— А ты можешь? — робко спрашивает Виктор.
Молча протягиваю руку, он вкладывает огромную лапу в мою ладонь. Вспоминаю и передаю ему светлые моменты детства, когда все еще было неплохо, когда мама улыбалась, пела мне песенки и водила за ручку.
Виктор шумно порывисто дышит. От него остро пахнет сожалением. Подожди, папа, сейчас ты увидишь, что с ней стало! Стискиваю его пальцы и вспоминаю последнюю сцену ее жизни. У самой за грудиной ноет от ужасающей картинки, но я прожила это дважды, боль уже не такая лютая, как раньше. Зато Виктор ощутит ее в полной мере.
— Нет! — выкрикивает он, очевидно, понимая, что сейчас произойдет. — Ублюдки! Твари! Нет! Я прикончу эту бурую гниду!
Показав волку все до конца, отпускаю его пальцы.
— Тебе стоит убить Бартоломея для начала, Виктор, — выдавливаю, содрогаясь всем телом от ненависти к белому альфе. — Именно его надо за все благодарить!
Черт! Отец и вправду раздумывает, как прикончить главного волка страны!
— Один не справишься, — добавляю тихо. — Просто оставь все как есть. Маму этим не вернешь.
