— Я заказал ужин, — киваю на стол. — Надеюсь, тебе нравится итальянская кухня.
Вэй поправляет полотенце. От нее остро пахнет эфирно-масляным гелем для душа, но его запах не может заглушить аромат ее феромонов. Сейчас, похоже, в ней борется стеснение, легкий страх и… возбуждение? Мне трудно поверить, хотя это уже третий раз, когда я ощущаю флер, отдающий лилией.
Придвигаю ближе два пузатых бокала и разливаю вино. Мне ничего не будет даже с целой бутылки, а Вэй не помешает расслабиться. Ей для ощущения легкости хватит и нескольких глотков. К тому же, я бы хотел разузнать о ней побольше, алкоголь наверняка сделает ее разговорчивее.
— Ты любишь вино? — передаю Вэй бокал и передвигаю блокнот к краю стола с ее стороны.
Она берётся за тонкую ножку, подносит точеный хрусталь к лицу, втягивает запах и улыбается. Кажется, это можно расценить, как «да». Я поднимаю свой бокал, Вэй зеркалит движение. Под тонкий звон мы чокаемся.
Она отпивает маленький глоток светло-желтой жидкости и в изумлении вскидывает брови.
— Ты что, впервые пьешь вино? — спрашиваю с не меньшим удивлением.
Вэй отставляет стакан на стол и быстро пишет в блокноте: «Такого не пила никогда!» Чувствую, как на лице растягивается довольная улыбка. Вэй продолжает писать, затем показывает. «Мама покупала вино только в бумажных пакетах, несколько раз угощала меня, когда мне было шестнадцать». Выглядит Вэй примерно на столько же.
— А сейчас тебе сколько? — задаю логичный вопрос, но по ее лицу вижу, что зря спросил.
Она становится темнее тучи. Даже прозрачно-голубые глаза синеют. На ресницах выступают блестящие слезинки. «А какой сейчас год?» — появляется в блокноте. Называю, а по коже ползут колючие мурашки. Она провела в плену много времени, раз спрашивает. Вэй выводит на бумаге новую надпись «19». Три года?! Давлюсь воздухом.
— Так ты с шестнадцати лет не праздновала дни рождения? — произношу аккуратно. Вэй грустно кивает. — А что случилось с твоей мамой?
Она ладонями стирает пробежавшие по щекам мокрые дорожки, в глазах мелькает злость. Вэй снова склоняется над блокнотом. «Ее убили Бурые, когда нашли нас. Меня забрали себе». Понятно. А потом она каким-то образом оказалась в руках у Эрика. Даже не хочу знать, как. Главное, я вызволил ее.
— Давай есть, иначе остынет, — нежно провожу рукой по спине Вэй и принимаюсь поднимать круглые блестящие крышки с тарелок. — Тут равиоли, брускетта, карпаччо…
Замолкаю, ощутив ласковые пальцы Вэй у себя на локте. Оборачиваюсь. Она подсаживается ближе и тянется, чтобы обнять. Позволяю, хотя этот внезапный жест обескураживает. Она обхватывает меня руками, прижимается всем телом, кладет голову на плечо и тихо всхлипывает. Изворачиваюсь, подхватываю ее под бедра и сажаю к себе на колени.
Она не отлепляется. Только сильнее стискивает меня руками, плотнее прижимается щекой к шее сбоку. Я чувствую ее мелкую дрожь и слезы, которые продолжают течь, смачивают кожу.
— Ну-ну, Вэй, тише, — шепчу ей в волосы, — все закончилось.
Она будто не слышит или не верит. Не отстраняется. От нее пахнет болью и ужасом. Кажется, сейчас в ее голове проносятся жуткие воспоминания. В такие моменты я благодарю судьбу, что мой дар не позволяет читать мысли. Крепко обнимаю Вэй одной рукой и ласково глажу по плечу другой.
— Ты в безопасности, — говорю доверительным тоном. — Я наконец нашел тебя и никому никогда не отдам.
Хочется добавить, что убью за нее. Любого, кто встретится на пути. Но не хочу пугать. Вэй внезапно отстраняется, хватает блокнот и пишет: «Обещаешь?»
— Обещаю, Вэй, — касаюсь пальцами ее подбородка, заглядываю в мокрые чуть покрасневшие глаза. — Я спрячу тебя так, что никто не найдет. Ни Эрик, ни кто-либо другой.
Она наконец кивает. Переползает на свою часть дивана и тянется за вилкой. Подаю ей порцию равиоли с чеддером и шпинатом.
Вэй жадно набрасывается на еду. Ест с огромным аппетитом и довольным выражением на лице. Проголодалась девочка. Умиляюсь, наблюдая за тем, как быстро убывает порция. Принимаюсь есть сам.
Вскоре Вэй отставляет пустую тарелку и пишет в блокноте «Спасибо, это было безумно вкусно!». Да, приготовили и правда неплохо.
— Выпьем за то, чтобы в дальнейшем у тебя на столе стояла только такая еда! — торжественно поднимаю бокал.
Снова в воздухе разносится пение хрусталя. Вэй пригубливает вино и не останавливается, пока не осушает полностью. Улыбается. В глазах появляется мутная поволока. Вэй откидывается не диване, смотрит на меня плутоватым взглядом. Отчетливо ощущаю в воздухе феромоны возбуждения. Крепкий аромат кружит голову. Во рту пересыхает. Чувствую, как расширяются зрачки, свет в комнате кажется слишком жестким и ярким. Внизу живота слегка тянет. Вэй тоже чувствует это, ведет носом, тянет руки к кромке полотенца. Останавливаю ее. Сейчас еще не поздно повернуть назад. Продолжить ужин и просто поболтать.
— Ты точно этого хочешь? — спрашиваю проникновенным голосом, чуть наклонив голову вперед для весомости.
Вэй неуверенно кивает. Так не пойдет. У меня есть только один шанс доказать ей, что мужчина может доставить удовольствие.
