«Не задавай мне вопросов, и я не буду лгать.»
Комната в алых тонах. За столом сидит шатен и рыжеволосый мужчина. На красном кресле в углу сидит брюнет и пьет воду. На красном диване возле идентичного цвета двери сидит мужчина с белыми волосами.
— Осталось два дня — спокойно произнес беловолосый.
— Америку открыл! — съязвил шатен. Он недолюбливал беловолосого, а причина тому таится в глубокой древности.
— Нужно сообщить ей об этом. — констатировал рыжеволосый.
— И нашим приемникам. — спокойно добавил брюнет.
— Каким образом? — спросил шатен.
— У меня есть идея… — встал беловолосый.
04:00 по местному времени…
Коридор, уже знакомый мне, в красно — алых тонах, по стенам свечи освещают его, а впереди красная дверь. Любопытство тут же повело меня вперед. Я медленным шагом, будто боясь оступиться, пошла к двери. И только мне оставалось шага четыре, как передо мной возник силуэт. Одна из теней, скрытая туманом.
— Четыре мужчины двадцать четвертого числа четвертого месяца должны в четыре часа вечера находиться в доме Агнца Божьего, то бишь у тебя. — сказал громовой голос и исчез. Я распахнула глаза. Часы показывали 04:00. Бред. Я опять закрыла глаза и заснула.
Шатен приоткрыл глаза и чуть не закричал. Перед ним стояла его любимая. Но не просто стояла. Она порхала, словно бабочка, над землей, ее тело с черными крыльями светилось ярким светом. А волосы… были такого же цвета, как и у него. Она смотрела на него, но вот что она делала у него в доме так рано?!
— Лейла, что ты… — сонно начал шатен.
— Двадцать четвертого числа четвертого месяца в четыре часа вечера ты — приемник одного из могущественных четырех мужчин, должен явиться в дом Агнца Божьего, тобишь ко мне. — сказала она не своим голосом и вылетела в окно.
— Что это было?! — изумился шатен и потер глаза.
Рыжеволосый парень инстинктивно открыл глаза и, от неожиданности, ударился головой о стену. Перед ним стояла его лучшая подруга. Она порхала, словно птица, над землей, ее тело с черными крыльями светилось ярким светом. А волосы… были такого же цвета, как и у него, рыжие. «Зачем она покрасилась? Черный ей больше идет!» — подумал он. Она смотрела на него.
— Двадцать четвертого числа четвертого месяца в четыре часа вечера ты — приемник одного из могущественных четырех мужчин, должен явиться в дом Агнца Божьего, тобишь ко мне. — сказала она не своим голосом и вылетела в окно.
— Что за…?! — произнес рыжеволосый.
Брюнет спал на кровати, обнимая свою невесту — брюнетку. Но что-то заставило его открыть глаза и он тут же округлил их. Перед ним над землей «стояла» его сестра. Ее тело и черные крылья светились. Странно светились. Ее иссиня — черные волосы развевались на ветру, дувшем из окна. Брюнет только хотел спросить, что она так рано делает у него в доме, но она опередила.
— Двадцать четвертого числа четвертого месяца в четыре часа вечера ты — приемник одного из могущественных четырех мужчин, должен явиться в дом Агнца Божьего, тобишь ко мне. — сказала она не своим голосом и вылетела в окно.
— Что?! — изумился шепотом брюнет, чтобы не разбудить свою возлюбленную.
Беловолосый мужчина посапывал в своей постели, как вдруг что-то заставило его проснуться. Он открыл глаза и изумился. Перед ним нам землей возвышалась его любимая ученица, его птичка, к которой его тянула неизвестная связь. Ее тело и черные крылья светились необычным светом. Но самое главное, ее волосы были точно того же цвета, что и у беловолосого.
— Двадцать четвертого числа четвертого месяца в четыре часа вечера ты — приемник одного из могущественных четырех мужчин, должен явиться в дом Агнца Божьего, тобишь ко мне. — сказала она не своим голосом и вылетела в окно.
— Что за хрень?! — изумился беловолосый.
Резкий звонок телефона разбудил меня. Я открыла глаза, вспомнив сон. Очередной бред. Взяв телефон, я ответила на столь поздний или уже ранний звонок Нейла.
— Не дай Бог ты сейчас не скажешь, что у моего порога стоит тортик, пицца и много сладостей, то лучше сразу повесься. — сонно произнесла я.
— Если ты хотела удивить меня, то это тебе удалось. Вот только быть белобрысой тебе не идет — резко сказал Нейл.
— Что?! Нейл, ты либо не проснулся, либо пьян. — констатировала я.
