Если коммерсант Борис Стариков и раньше не любил появляться в военном городке, откуда он, между прочим, был родом, то после драки в ресторане с Павловым его ненависть к этому городку еще больше усилилась. В который раз уже коммерсант Стариков, сжимая с досады кулаки, клялся самому себе больше в этом городке не появляться и никаких дел там не иметь. Однако волей-неволей появляться приходилось. Во-первых, Наташка — он чувствовал, что она значит для него больше, чем говорящая сексуальная кукла, каких, собственно, полно и в Мурманске. С ней дело складывалось уж больно удачно, подворачивалось столько возможностей держать ее в узде — болезнь отца, эта драка… Те двадцать тысяч баксов были мелочью, откровенно говоря, любая мурманская длинноногая шалава в два счета высосала бы из него намного больше. Нет, с Наташкой получалось все очень хорошо.
Во-вторых, к порту его родного городка было приписано гидрографическое судно — его, Бориса Старикова, безраздельная собственность. Коммерсант попытался было приписать судно к Мурманску. Но кавторанг Мартьянов, с кем они решали этот вопрос, встал на дыбы и принялся объяснять, что весь экипаж его живет в том самом городке — не летать же им теперь на службу самолетом. Коммерсант тем не менее навел справки. Но когда ему назвали сумму, которую он должен будет выплатить еще и за это переоформление, махнул рукой и отказался от этой затеи. «Хрен с ними, — думал Стариков, — пусть судно остается там». Так он опять нарушил свой зарок и связался-таки с родным городком, который приносил ему одни несчастья. Однако в данном случае это диктовалось прямой необходимостью.
Как бы то ни было, лишний раз появляться на родине Борис Стариков не любил. Он давно уже поселился в Мурманске, столице российского Заполярья, устроился там с комфортом, оборудовал себе офис по всем требованиям евродизайна, купил лицензию на предпринимательскую деятельность. Офис был оборудован по всем правилам: там находились всяческая оргтехника, компьютер, принтеры, куча всякой деловой литературы и справочников. Борис Стариков едва имел понятие, для чего все это нужно, однако с важностью восседал посреди всего этого офисного великолепия. Для работы со всем этим в офисе существовала секретарша — высохшая дама лет сорока — Борис Стариков не искал интимных утех на рабочем месте. Зато в его офисе были удобное директорское кресло и большой письменный стол со множеством всяких принадлежностей и наворотов.
За этим письменным столом коммерсант и просиживал большую часть того времени, когда он оказывался в своем офисе, обсуждая кое-какие второстепенные дела по телефону со своими «коллегами», с удовольствием потягивая горячий кофе, что готовила ему мымра-секретарша, и время от времени рассеянно поглядывая в окно. Настоящие дела в бизнесе делались вдали от офиса, при личных встречах в самых крутых местах — сауне, на теннисном корте, на вечеринке.
Несмотря на то что появляться в родном городке Стариков не любил, один разок съездить туда все-таки пришлось. Надо же было осмотреть то самое гидрографическое судно, за списание которого он выложил такие сумасшедшие деньги — практически весь свой капитал — да еще залез во все возможные и невозможные долги. Отправляясь в городок, Стариков спросил кавторанга Мартьянова, будет ли там, на борту судна, этот дикий старлей по кличке Полундра, по милости которого он попал в больницу. Пряча насмешливую ухмылку, кавторанг стал уверять, что Полундры в тот день точно в городке не будет, он уехал в Мурманск заливать тоску-печаль. Так что Старикову совершенно нечего опасаться… Чуть заметную ироническую ухмылку видел Борис на лице кавторанга и впоследствии — взойдя на борт стоявшего у гражданского причала бывшего гидрографического судна ВМФ РФ. Мартьянов, как невесту на выданье, нахваливал свое судно, показывая его отсеки, расписывая назначение и возможности его оборудования, а под конец крепко, по-морскому пожал ему руку.
