Рия кинулась вслед за Хураканом и захлопнула дверь. Они оба были уверены, что их разговор останется страшной тайной,
Эльба медленно дышала. Она мысленно повторяла слова сестры. Если Рия сказала правду, Лаохесана можно было остановить, избежав кровопролития, избежав очередной, еще более страшной войны. Если Рия не ошибалась, Лаохесан Опаленный мог и вовсе не достигнуть Калахара.
Эльба стиснула пальцами простыню и открыла глаза. Она почувствовала прилив сил, заставивший ее кровь воспламениться в жилах. Если больше в ее жизни и не было смысла, она собиралась его найти, и она сделает это, как только тело восстановится. Как только она сможет подняться на ноги, чтобы отправиться в Эридан, проститься с отцом и навсегда избавить Калахар от угрозы появления Огненного всадника – Лаохесана Опаленного.
Герард прибыл в Дамнум спустя пару недель. Вместе с четырьмя солдатами они набрали хвороста и соорудили помост на краю утеса, с которого открывался вид на океан. В глазах Герарда была видна неуверенность. Он никогда прежде не хоронил людей, особенно сильфов, и руки у него дрожали. Он сжимал в пальцах два круглых камня и глядел на тело рыжеволосого предводителя, не скрывая ужаса.
– Ну что ты возишься? – спросил его один из воинов. – Выполняй приказ.
– В Вудстоуне людей не сжигают.
– Зрелище паршивое, но не можем же мы его тут оставить.
– Он Альфреду жизнь спас, – неожиданно сказал круглолицый солдат. Шея у него была красная и покрытая ожогами. – Так что оставлять мы никого не станем, а похороним как положено. Не можешь поджечь, так я сам подожгу!
Он двинулся к Герарду, но тот отпрянул назад и протянул:
– Все, я понял, понял.
Мужчины стояли вокруг костра. Ветер завывал над их головами, а волны беспечно бились о край скалы, словно охлаждали ее от палящего зноя. Герард поджег хворост, тут же отбросил камни и отступил в сторону, наблюдая за тем, как огонь расползается по сухим веткам. Королева Эльба казалась убитой горем, когда увидела тело сильфа на телеге. Она, возможно, потеряла близкого человека, но сейчас Герард думал лишь о том, что Аргон – а точнее, его тело – горел так же, как и хворост. Бледная кожа потемнела, на лице появились раны, от которых отслаивалась кожа. Герард зажмурился, чувствуя искреннее сожаление, и отвернулся.
Интересно, как он умер? Его смерть была быстрой? Или он мучился в агонии? Вспомнил ли он лица близких? Вспомнил ли он хоть что-нибудь?
Раздался оглушительный треск, и Герард недоуменно обернулся. Костер разгорелся с такой силой, что теперь тела и вовсе не было видно. Оранжевое пламя вилось вокруг помоста, пожирая хворост, и шипело, словно живое.
– Что это с ним? – спросил солдат, вглядываясь в огонь. В какой-то момент костер заполыхал с такой силой, что воины попятились назад, чтобы не обжечь свои носы. Они в растерянности переглянулись, а Герард пролепетал:
– Пламя совсем свихнулось.
– Пламя не живое, чтобы рассудка лишаться.
– Да оно сейчас…
Деревянный помост с треском развалился, подняв облако пыли. Огонь яростно зарычал, будто настоящий зверь. Его языки потянулись к небу. Мужчины завороженно молчали, костер вспыхнул еще сильнее, а затем вдруг резко погас, оставив после себя черную дымку.
Герард ошеломленно прищурил глаза, ничего не видя и ничего не понимая. Он настороженно наклонился, пытаясь рассмотреть хотя бы какие-то остатки тела и углей, но заметил лишь груду серого пепла. Он прохрипел:
– Видимо, у них действительно какой-то обряд особый проводится.
– У кого? – равнодушно переспросил солдат.
– У сильфов.
– Надо еще по ветру развеять.
– Да как будто ветер сам не разберется, что ему делать. Тут ведь край утеса.
– Мы должны…
Герард замолчал. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он сделал шаг вперед, вытянул шею и испуганно застыл. Слова застряли в горле.
Он протянул перед собой руку, а потом порывисто прижал ее к груди.
– Что там? – отмахиваясь от дыма, спросил круглолицый солдат. – Что ты увидел?
– Пепел.
– Ну и что с того?
– Пепел… он шевелится.
