От упавших искр ткань вспыхнула, и пламя отразилось в глазах удивленного короля. Они спустились под землю и оказались перед бесконечным коридором, и если бы не факел, который сжимал в руке Аргон, помещение потонуло бы в беспросветной тьме.
В комнатах за коваными решетками располагались мастерские – по крайней мере то, что от них осталось.
Уже во второй кузнечной он увидел сваленные груды цепей. На стенах висели стальные проржавевшие мечи. Факел в руках Аргона непокорно трещал, ткань давно сгорела, и теперь огонь карабкался по деревянному бруску.
Предводитель спрятал кинжал за пояс, потом аккуратно положил факел на каменный пол. Он подошел к сваленным цепям, смахнул со лба капли пота и потянул на себя одну из них, подняв невообразимый шум.
Вольфман смотрел на эту ненавистную спину обезумевшим взглядом. Его зрачки расширились, сердце забилось быстрее, пальцы медленно расстегнули камзол и, прикоснувшись к ножу, спрятанному за кожаным ремнем, крепко сжали рукоять. Он не должен был медлить, не имел права отступать. Только сейчас, когда Аргон стоял к нему спиной, Вольфман мог нанести смертельный удар и навсегда избавиться от соперника – мерзавца, лжеца, предателя и мошенника. Он шагнул вперед, и в тусклом свете блеснули его сумасшедшие глаза. Аргон с Фиэнде-Фиэль подрывал его авторитет и не подчинялся его приказам. Один удар. Всего один. И больше никто не станет перечить.
Рука поднялась вверх.
Нож блеснул, и в нем отразилось кроваво-рыжее пламя.
Вольфман затаил дыхание, приготовился и…
– Я не понимаю, зачем вам это, – прозвучал спокойный голос Аргона, и Вольфман окаменел от страха. В его глазах появилась странная беззащитность. Рука опустилась, он отступил назад. Аргон обернулся и повел плечами. – Какой в этом прок?
– Я не…
– Убьете меня и что дальше? Вы думаете, летающий народ пойдет за вами? Или вы планировали рассказать историю о том, как Аргона из Дамнума поглотила пустыня?
Сильф невесело усмехнулся, а Вольфман побелел как мел. Его кожа стала почти прозрачной, руки и ноги налились свинцом. Он хотел было оправдаться, но не находил слов и только хватал ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба.
– Мои люди не поверили бы ни единому вашему слову, – проговорил Аргон, вновь повернулся к цепям и принялся вытаскивать одну из них. Коридор наполнил грохот металла. – Вам что-то во мне не нравится, и я не собираюсь спорить. Можете меня ненавидеть. Вот только цель у нас с вами общая, а потому действовать нам нужно вместе. Вы это понимаете?
Аргон посмотрел на Вольфмана через плечо, и тот растерянно кивнул.
– Я польщен, что вы бросили мне вызов, но лучше направьте свою злобу на человека, который отнял у вас отца. Или вы уже запамятовали, как Алман прирезал Вигмана, словно молочного поросенка? Я вот помню, как он поджарил моего… – Аргон рывком вытащил цепь и поднялся на ноги. – Ничто не оправдает преступления вашего дяди, но наше сотрудничество оправдать можно, если посмотреть на ситуацию под нужным углом. Я нужен вам. А вы нужны мне.
Аргон перекинул цепи через плечо, как будто они ничего не весили.
– Надеюсь, что мы поняли друг друга. Или вы и дальше будете думать, как бы всадить нож мне в спину? Если да, то боюсь, что это мне придется придумывать историю о том, как король Вольфман Барлотомей не вынес долгого путешествия.
Вольфман вздернул подбородок. Гордость кипела в нем, и назойливо билась мысль, что этот дикарь не имеет права так говорить с истинным королем. Но потом пыл угас, как и вера в победу.
Вольфман кивнул и спрятал нож. Сегодня он, увы, не избавится от сильфа.
– Вы высказываетесь довольно решительно для человека, который знать не знает, что такое приличное общество, и провел жизнь среди необразованных дикарей.
– Отлично, – бесстрастно бросил Аргон и двинулся с места. – Красноречию я научился у своей мертвой подруги. Ее звали Нуба, и она любила поучать.
– Воровать ты тоже у нее научился?
– Нет. Этому меня научил отец.
– И тоже мертвый.
– Верно.
– И разве ты не должен был сделать вывод? – Вольфман прищурился. – Тот, кто много говорит, обычно умирает.
Аргон недовольно фыркнул. Сколько можно было повторять одно и то же? Зачем ему сражаться с человеком, на чью сторону он встал? Зачем ему враг внутри, когда главный враг поджидал снаружи? С какой стати король так упрямо ненавидел его? Аргон уже собирался обернуться и высказаться, как вдруг наступил во что-то жидкое и вязкое.
– Что за… – Он посмотрел под ноги. Вода в таком месте? При такой духоте? Аргон присел на корточки и коснулся кончиками пальцев слизи, поднес руку к носу и в недоумении вскинул брови. – Странно.
– Кровь?
– Нет.
– А что?
– Смола.
Аргон увидел, что темная полоса течет вдоль коридора по каменным плитам за ворота крепости, которые сейчас оказались открытыми…
Вольфман недоуменно поднял брови. Аргон выпрямился, сбросил с плеч цепи и, вытащив из-за спины меч, взмахнул им в воздухе. Они стояли посреди патио, их окружали бетонные колонны, за которыми кто-то стоял.
– Мы не одни.
