– Да что случилось? – спросила Беатрис, но младшая сестра схватила ее и потащила в глубину дома, шмыгая носом и захлебываясь от рыданий.
Гарриет потрясла руку Беатрис.
– Ты пропустила чаепитие, пропустила обед – где ты была?
– В Лаван-хаусе, – ответила Беатрис. – Исбета уехала домой пораньше, и я…
– Почему ты не прислала записку? Ты не подумала, что мы можем… Это все ты виновата! – в ярости прошипела Гарриет. – Всему конец.
– Чему конец? Меня не было всего несколько часов. Я не намеревалась отсутствовать так долго.
– Но ты должна была предупредить! Ты должна была сообщить нам! И тогда бы я не…
Вдруг ей стало ужасно холодно.
– Что бы ты «не»?..
Гарриет воинственно расправила плечи.
– Я не знала, что с тобой случилось. Я боялась самого худшего.
Беатрис взяла сестру за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.
– Что ты натворила?
– Мне пришлось! – воскликнула та. – Ты улизнула на пляж в одной сорочке, жульничала в карты… Ты могла поддаться духу, и тогда…
Не могла. Но Беатрис все уже знала. Она поняла это по скорбно опустившимся уголкам рта сестры, по тому, как та отказывалась смотреть ей в лицо.
– И ты с радостью выставила меня виноватой. – Беатрис отпустила Гарриет и уперла руки в бока. – Ты все рассказала! Не верится, что ты так со мной поступила.
– Ты такая эгоистка! Никогда не думаешь, что будет с нами, если ты погибнешь. Никогда не думаешь, что делаешь с семьей!
– Думаю! И я ничем не рисковала. Просто ты хотела обо всем рассказать и рассказала, как только представился шанс.
– Ты могла быть одержима! – прошипела Гарриет. – Могла даже… – о, я и произнести это не в силах!
– Хорошо. Довольно я от тебя наслушалась. Как ты могла так со мной поступить? Как? – Беатрис прошла мимо сестры, этой крысы, этой болтливой предательницы, и направилась к двери отцовского кабинета. Как ей теперь помириться с папой? Заговорит ли он с ней вообще? Посмотрит ли в глаза?
– Пожалуйста!
Это кричала мать – так громко, что голос слышался и за запертой дверью. Беатрис подобрала юбки и по каменным плитам коридора прокралась к кабинету. Прижав ухо к деревянной створке, она прислушалась к рыданиям матери.
– Это наша дочь! Позволь мне найти ее! Мы должны знать, что случилось! Сними его, Генри, умоляю тебя. Умоляю!
Пальцы Беатрис метнулись к шее. Мать хотела найти ее с помощью магии. Выходит, она хорошо знала чары, чтобы… что? Она умела колдовать?
– Что ты делаешь? – влезла Гарриет.
– Т-с-с… – Беатрис успокаивающе подняла руку и сильнее прижалась ухом к двери.
– Мы не можем так рисковать, – отрезал отец. – А вдруг внутри тебя уже зреет мой сын?
Беатрис вздрогнула. Они все еще пытались зачать сына. Растить мальчика, который мог бы встать во главе Клейборнов, присоединиться к Ордену и увеличить состояние семьи с помощью магии и политических связей, – это куда лучше, чем торговать дочерями. Если бы мать родила сына, отец уверился бы, что Беатрис ему не нужна.
Она прислушивалась к мольбам матери, и у нее ныло сердце. Отец не был волшебником. Мать предпочла выйти за любимого мужичину, нежели получить призрачный шанс на лучшее будущее. А теперь – из-за того, что она выбрала свою любовь, – ей приходится выпрашивать то, чем боги наделили ее при рождении.
– Будет как в прошлый раз, когда ты отказался спросить духов и отправился в экспедицию за орхидеями. Что, если родится сын, сказал ты, и вложил тысячи в цветы, которые ничего не стоят.
Гарриет подошла ближе.
– Беатрис…
Беатрис отмахнулась от нее, будто этим жестом могла заставить ябеду-сестру исчезнуть. Отец уже снимал с матери ожерелье? Она знала заклинание малого призыва. У Беатрис похолодели руки. Может, отец и любит мать. Может, он и улыбается всякий раз, когда смотрит на нее. Но мама не должна падать перед ним на колени. Она должна иметь возможность отыскать свое дитя с помощью чар. Она – чародейка, а вынуждена пресмыкаться перед не владеющим магией мужчиной.
– Прошло шесть недель после твоих регул, – заметил отец. – Я не могу рисковать.
– Я все равно не смогу его выносить. Никого из них не смогла. Беатрис и Гарриет – мои единственные дети. Мы не можем рисковать живой дочерью ради сына, которого пока нет.
Гарриет бросилась к двери, чтобы послушать, но не рассчитала силы и стукнулась головой о створку. Беатрис вздрогнула от шума и от тишины, которая воцарилась по ту сторону двери.
– Гарриет, – позвал отец. – Открой дверь, будь добра.
Мать стояла на коленях, заливаясь слезами, и обнимала отца за талию. На лице отца промелькнуло облегчение, а потом он покраснел от гнева и нахмурился.
– Беатрис! Где ты была?
Беатрис поспешно присела в реверансе.
– В Лаван-хаусе. У Исбеты испортилось настроение, и я поехала с ней, чтобы поддержать. Мне следовало прислать записку, но она была так расстроена…
– Ты цела… – пробормотала мать. Она поднялась на ноги и обняла Беатрис, стискивая ее крепче корсета. – Мы не знали, что с тобой произошло. Может, ты была ранена или заблудилась…
