Это была его мать. Много лет он старался не вспоминать ее, а потом и в самом деле перестал о ней думать… И вот она тут. Царевна – полонянка из южных земель, с огненными черными глазами под длинными ресницами. Самая гордая и непокорная среди наложниц отца.
– Посмотри на себя, Бранд! – тут же завела она свою обычную песню. – Позорище! Ты мог стать ярлом и даже конунгом! Ты знатного рода, ты был щедро одарен богами! Ты умен, красив, твой отец богат… И куда ты все растратил?
– Мать, не начинай, – привычно ощетинился Мороз. – Я всегда жил так, как хотел!
– И что с тобой стало? Посмотри на друзей своего детства. Они начинали совсем как ты… Теперь они правят землями, растят сыновей… Они живут в почете, их жизнь имеет смысл… Ты же – никому не нужный бродяга. Ты не нужен даже себе! Ты ничтожество, Бранд, сын Ротгейра! Ты не стяжал ни богатства, ни славы. С тобой не хотят иметь дела достойные люди, у тебя не будет знатной невесты! Все, что ты умеешь, – махать мечом…
– Может, хватит?!
Мать наклонилась к нему:
– И ты полон зависти и ненависти ко всем, кто тебя окружает… К ярлу Арнгриму – потому что боги избрали его, а не тебя… К Хальфиннам, потому что их двое братьев, а ты один… К Лодину, потому что у него есть семья… Даже к Халли, потому что он способен радоваться жизни – то, чего ты давно уже лишен. И Гнупа ты ненавидишь, потому что увидел в нем себя в старости… Такие умирают в чужом краю, отвергнутые богами, и обретают могилу между сушей и морем!
Мороз обхватил руками голову, сжал виски.
– Уходи, мать. Кажется, я понимаю, почему отец свернул тебе шею! Я думал, ты ему прискучила, а ты просто довела его бессчетными поучениями! Уходи, не могу тебя слышать!
Призрак матери презрительно хихикнул и растаял.
Костер выпустил ворох зеленых искр, и видение снова изменилось. Мороз с удивлением смотрел на незнакомца.
Перед ним сидел важный мужчина средних лет. Седоватые волосы заплетены в две косы на бабий манер. Прищуренные голубые глаза смотрят спокойно и уверенно… А самое забавное – росточком этот мужчина едва ли Бранду по грудь!
– А вот и чудь белоглазая, – протянул Мороз, ещё не отошедший от перепалки с матерью. – Уж не ты ли – хозяин этой вежи? Садись, выпей со мной! Я у тебя в гостях, но угощаю, ха-ха! Так ты вправду был колдуном?
– Звали меня Охтэ Странник, – отозвался призрак. – Как и ты, я долго шатался по свету и много всякого натворил в жизни. Но однажды я решил: хватит! Вернулся домой, женился на славной девице, родил ребенка… Стал уважаем, богат…
– Что же потом случилось? – осклабился Мороз.
– Ты в самом деле хочешь узнать?
Маленький колдун наклонился вперед. Мороз увидел, что его рубаха не сплошная, как у мужчин, а запахивается на женский манер. Он даже вспомнил: саамские нойды порой так делают, чтобы воззвать ещё и к силам женского колдовства…
– А потом меня догнало прошлое. Боги, они ведь все видят… Что бы ты ни натворил, – прошептал колдун, – рано или поздно придется платить…
Тут нойда распахнул свою малицу, и Мороз увидел тело, раскроенное сверху донизу. Грудина вскрыта, внутри пусто – как у выпотрошенных тюленей там, на берегу.
Мороз отшатнулся.
– Кто это сделал?!
– Скоро узнаешь…
– Отвечай, шаман! – рявкнул Мороз.
Призрак, запахнув малицу, неторопливо растаял. А вслед за ним медленно опрокинулась и растаяла в зеленоватом сиянии и вежа шамана.
…Мороз очнулся от дикой боли в животе. Сморщился от вони. Откуда дрянью несет? Почему так холодно?
Он привстал и, кривясь, огляделся. Огонь погас. В котелке вместо браги – гнусная плесень.
«Скисла? Так быстро?»
И Трески нигде нет.
– Эй, Треска!
Бранд нахмурился, вспомнив сказки про холмы альвов, слышанные в детстве. Зайдешь в такой холм, потом выйдешь наружу – а там сто лет прошло!
Кривясь от боли в кишках, воин выскочил наружу, выхватывая меч и заранее чуя, что ничего хорошего его там не ждет.
Лютый холод вцепился в него тысячью когтей. Такой холод – среди лета?! Бранд поднял глаза к небу, поглядел на быстро бегущие тучи. А, ясно. С севера дует…
Бранд опустил взгляд, оглядел землю вокруг вежи. Весь мох был в следах медвежьих лап и пятнах крови.
Преследовать зверя по следам было очень легко. Глубоко утопая в земле, они вели в дюны, в сторону моря. Только вот идти туда совсем не хотелось…
Бранд Мороз давно уже вытравил в себе все чувства, и добрые, и злые. Убивал ли врага, ложился ли с женщиной, в душе его царила все та же снежная пустошь. Он почти всегда скучал, и только недобрые шутки могли хоть немного развеселить его. А улыбка на губах служила только личиной.
Но, пробираясь через дюны в сторону грохочущего моря, он чувствовал, что к нему вернулся страх.
Дюны закончились, открылся ровный берег. Мороз выглянул из зарослей колючей травы и тут же спрятался. Зверь, тащивший Треску, вразвалку брел в сторону моря. Одд был еще жив и стонал, но вырываться не пытался. С его головы на песок капала кровь.
«Ледяной медведь? – пронеслось в сознании Бранда. – Здесь?!»
Но тут медведь обернулся…
