Тот, о ком шутили, что змея может прокусить его насквозь, теперь в самом деле стал совершенно плоским. Лишь выпотрошенная шкура, будто натянутая для просушки…
И знакомое лицо… с мертвыми невидящими глазами.
– Арнгрим-из-моря, – прохрипел мертвец, остановившись шагах в десяти от своего бывшего вождя. – Ты еще не можешь говорить с духами и потому не слышишь ни предостережений, ни советов. Я буду говорить через этого человека, пока ему есть чем говорить…
– Кто ты? – резко спросил Арнгрим.
– Люди звали меня Кэрр Зимняя Буря. Немертвый – мой сынок…
– Кэрр! – выдохнул позади Мороз. – Северный ветер! Мать с младенцем! Вот о чем оно было!
– Как же долго до вас доходит, – захихикал Треска, а вернее, та, чей дух управлял остатками его тела. – Прежде я была гейдой, но с недавних пор обитаю в Донной стране. Мой муж, грозный Волк Моря, убил меня и съел мое человеческое тело, а душу поместил в тело косатки. Однако у меня остались незаконченные дела в мире живых. Поэтому я разбудила сынка, чтобы тот принес мне нового раба вместо прежнего…
– Треска теперь твой раб? – недобро спросил Арнгрим.
– Так будет удобнее нам всем… Послушай, вождь! Ты должен раздобыть корону!
– Я должен что?
– Найти корону! Великую шаманскую корону с синими камнями на очелье. Так велит Сила Моря. Найди ее, возложи на голову и услышишь голос своей истинной супруги и госпожи, узнаешь ее волю…
– Так, погоди. Мертвая шаманка послала свое чудище, убила одного из моих людей, а теперь говорит мне, что я ей должен?
– Не мне, а Силе Моря!
– Я не знаю никакой Силы Моря, – рявкнул Арнгрим. – А мою истинную супругу зовут Славейн из Гардарики! Убирайся, мертвая ведьма. Ребята, хватайте Треску, тащите на берег! Отрубим ему голову и ноги, поменяем их местами, а затем похороним как должно, на погребальном костре!
Губы мертвого Одда растянулись в ядовитой ухмылке.
– Ты еще плохо слышишь голос моря! Ничего, придется тебя научить… А раб мне понадобится…
И мертвец вдруг пропал – нырнул, будто его дернули снизу за ноги.
Арнгрим, гневно сопя, вышел на берег.
– Завтра отплываем, – бросил он. – Дарри прав: здесь нам больше нечего делать.
Кайя стояла на краю пропасти, крепко вцепившись в узловатый, причудливый корень сосны. Корень был давно мертвый, но держал дерево не хуже живого. Множество сосен – высохших и зеленых – повсюду врастали в отвесные скалы, сопротивляясь горным ветрам.
А если посмотреть вниз… Ох, лучше этого не делать! Голова девушки закружилась, то ли от ужаса, то ли от восторга. Клочья облаков неторопливо проползали под ногами, то скрывая бездну, то распахивая ее, будто роспись на бубне. Вспыхивало голубое небо, и солнце на миг озаряло бескрайние лесные просторны Похъёлы.
– О Даритель Душ, – шептала Кайя, – как же красив мир, когда глядишь на него из твоих небесных чертогов!
Вот бы распахнуть крылья, сделать шаг – и полететь…
…только не так, как в прошлый раз.
Воспоминание о недавнем полете отрезвило Кайю, заставило попятиться от края пропасти. В воздухе она, правда, оказалась не по своей воле. Какая уж тут воля, когда в тебя запускают когти и рывком уносят в небо!
Нет, Кайе уже был – чуть-чуть, одним глазком – знаком шаманский полет. Но одно дело, когда дух взмывает ввысь и летит, свободный от тела, невесомый и всевидящий. И совсем другое, когда тебя тащат неведомо куда. Ветер свистит в ушах и обжигает кожу, а пытаешься вырываться, так чьи-то когти сжимаются все крепче! И земное тело кажется нелепой обузой тут, в вышине. Вот сейчас исполинская птица разожмет хватку – и полетишь вниз кувырком, тяжелый, неуклюжий, беспомощный…
Так что Кайя скоро перестала вырываться – а черное пятно лесного озера, где она едва не погибла, уже бесследно пропало среди ельников. Холодный ветер бил в лицо, вышибая слезы. Кайя пыталась разглядеть, кто ее несет, но видела лишь крепко держащие ее огромные когтистые лапы. Да черные крылья опускались и поднимались, застилая солнце.
Куда ее тащат, зачем?! Вот уж угодила – из огня да в полымя!
«О мать-чайка, спаси свою меньшую дочь…»
Внизу тянулись волны лесистых взгорий – вверх, вниз, снова вверх, еще выше… Иногда, когда вершина очередной поросшей лесом горы приближалась, Кайя видела, как по деревьям скользит широкая тень. Потом начались скалы. Сперва они торчали над лесами, словно серые клыки. Понемногу деревьев становилось все меньше, а скал – все больше… Затем все вокруг вдруг окуталось холодным летучим туманом. Кайя не сразу поняла, что это облака…
А огромная птица с натугой била крыльями, поднимая ношу все выше. Они поднялись над облаками, и в глаза Кайе ударило солнце. Отвернувшись, она взглянула вниз, и у нее перехватило дух. Отвесный утес, поросший корявыми соснами, выступал над клубящимися облаками. А над утесом вились такие же огромные птицы, как та, что несла Кайю.
