«А в Новом городе полно кривых-косых, да и старцев хватает… Порой старики мудры, но чаще просто из ума выживают… Сколько новых земель я захватил бы для Нового города, если бы кончанские старейшины не висли на рукавах! Знай отправляли меня все дальше и дальше, словно надеялись, что я сгину в каком-нибудь походе… Ни дать ни взять, боялись меня… Братоубийцей прилюдно… тьфу, пропасть! Опять!»
– …вот такие они, мещоры, – говорил между тем Тучка. – Законы предков почитают. Подменышей-младенцев сразу мечут обратно к духам в болото… Поэтому это племя такое здоровое, сильное, крепкое…
– В толк не возьму, ты ругаешь их или хвалишь? А боги у них какие?
– Лесные, вестимо! Мещёры верят, что у всякой былинки или зверя – свое племя, свои охотничьи угодья и свои боги. У людей, у волков, у лягушек, у черники… Это я уже не от Жмея узнал, а от жрецов их, кугызов. Они как-то явились к нам на Неро, требовали вернуть им какую-то корягу… Ох, высокомерные! Святыми себя чтут, а всех прочих – нечистыми. Наши до хрипоты с ними спорили о богах, дураками остались…
– Ты лучше расскажи, как они воюют, – потребовал Нежата. – Нешто в самом деле промашки не ведают? А брони у них какие? Луками оружны или самострелам вверяются?
– Брони вроде костяные, стрелы и ножи они выменивают… Ты лучше потом у Жмея спроси, я ж не воин! Знаю только, что никто лучше мещёр не разбирается в ядах. Змеиный гриб – для священных обрядов, а сколько там всякого былья для охоты! Есть такое, что усыпляет добычу, есть – что расслабляют, отнимая движение, есть убивающие на месте… Ну, конечно, наши их в оборотничестве обвиняют. Или, наоборот, не обвиняют, а, по мне, скорее завидуют…
Тучка вздохнул:
– А самое главное – ох, какие у них колдуны…
На другой день, свежим туманным утром, лодья Нежаты отправилась вниз по Нерлее. В утренней дымке проплывали мимо избы, причалы, баньки, сети рыбаков; затем поля, рощи… День плыли по обжитым местам, но прибрежных лугов и расчисток-кулиг становилось все меньше. К вечеру всякие признаки человеческого жилья остались позади. По обоим берегам шумел сплошной дикий лес.
– Спустите парус, – перевел Тучка слова проводника. – Сейчас пойдут плавни, надо не пропустить нашу речку.
Течение реки замедлилось, лес отступил. Парус убрали, и теперь лодья двигалась на веслах вдоль обширных зарослей тростника.
– Вот охота здесь, наверно! – протянул Нежата, глядя, как вспархивают из плавней то стайки уток, то гуси…
– Да, тут всякой живности хватает, – подтвердил жрец. – И бобры водятся… Вот, туда поворачивай!
Следуя указующему пальцу Жмея, кормщик переложил руль. Лодья нырнула крутой грудью прямо в тростники, которые ничем не отличались от точно таких же, растущих по сторонам… «Сейчас увязнем», – невольно напрягся Нежата. Но корабль свободно шел по глубокой воде, раздвигая зеленые стебли. Вскоре они расступились, и все увидели темную реку, уходящую под зеленый покров деревьев.
– Это еще не та река, что нам нужна, – сказал Тучка, когда течение мягко понесло их с открытого места в лесной сумрак. – Эта зовется Вьюн. По ней мы до Изнакара не доплывем. Она мелкая, но сейчас вода стоит высоко, и лодья негружена – как-нибудь пройдем…
– Тогда зачем мы сюда свернули? – спросил Нежата, глядя за борт. Дно было отлично видно, несмотря на темную торфяную воду. В самом деле, мелко…
– Здесь, подальше, последние мерянские выселки. Можно переночевать и запастись едой. У мещёр я вам есть ничего не советую… А та река, что нам нужна, зовется Шушморка. Вот если ее пропустим – точно заблудимся. Говорят, она зачарованная. Сторонний человек ее нипочем не увидит…
– А этот увидит? – Нежата кивнул на Жмея.
– Мещёр? Конечно, он путь знает…
– А он нас не заведет в ловушку?
– Может, – подумав, признал Тучка. – Тут уж не угадаешь!
– Избави нас боги, – пробормотал Нежата.
Лодья неторопливо пробиралась по лесной реке. Местами Вьюн сужался так, что весла задевали противоположные берега. Тогда гребцы опускали весла, и корабль просто несло течением.
Как отсюда выбираться против течения, Нежате и задумываться не хотелось…
В какой-то миг он вдруг понял, что лодья замедлила движение.
– Что такое? В травяные заросли влезли?
– Нет, течение остановилось… – крикнули с носа. – Ничего себе! Река поворачивает!
И в самом деле, воды Вьюна вдруг забурлили и развернулись в противоположную сторону.
Новогородцы, схватившись за обереги, глядели на воду. Кто-то сразу вспомнил Мутную… Кто-то заговорил о колдовстве мещёр. Спохватились, что не успели угостить местных духов…
– Одерживай! – крикнул Нежата, бросаясь на нос и вглядываясь в зеленый сумрак.
«Храни нас, батюшка-Велес! Хоть бы не обвал или паводок впереди!» – с тревогой подумал он.
Однако впереди было тихо. Не слышалось шума прибывающей воды; Вьюн не вздыбился, вырываясь из берегов…
Зато из-за поворота показалась плоскодонка. В ней сидели двое.
– Э-ге-гей! – слабым голосом закричал тот, что греб. – Добрые люди! Помогите!
– Говоришь, купец Кофа из Таматархи? – исподлобья глядя на спасенного, спросил Нежата.
