Первые месяцы своей беременности, пока Анка выбирал место для гнезда и вил его, Кайя жила в стойбище Летучего Камня. Кумма выделил юным супругам вежу на другой стороне озера, куда те и перебрались. Так было принято у молодоженов-саами. До первого ребенка они жили в уединении, а после рождения возвращались в погост.
Анка и Кайя поступили иначе. Анка свил ей гнездо среди скал и оберегал жену днем и ночью, отлучаясь лишь для охоты. Порой он относил Кайю в стойбище Летучего Камня, и она проводила там время с Куммой и его родней. Но быстро начинала проситься обратно.
– Мне лучше всего с тобой, – говорила она мужу. – Ты моя семья и мое племя. Больше мне никого не надо!
Даже великая корона, упрятанная Куммой подальше с глаз, не напоминала о себе. Когда Кайя о ней вспоминала, то почти ничего не чувствовала.
И вот Анка улетел неведомо куда – а Кайя осталась в сумерках на скале.
– Один ты всегда со мной, – прошептала она, притрагиваясь к груди. И, как обычно, теплым шевелением отозвался верный оляпка.
Быстро темнело. Слезы Кайи вскоре высохли. Теперь ей было стыдно. Зачем она обидела мужа упреками? А теперь он улетел – а она сидит тут одна в темноте и холоде.
И даже не может согреться у костра. Туны до смерти боялись открытого пламени.
Летом все было проще. Днем ее согревало солнце, а прохладными ночами – устеленное пухом гнездо и объятия мужа.
Но сейчас Кайе было одиноко и страшно. Ей вдруг до одури захотелось оказаться в уютной веже, среди людей. Слушать болтовню женщин и детей, вести мудреные беседы с дедом Куммой… Любоваться игрой языков огня; смотреть, как мерцают и потрескивают угли… Чувствовать себя
Когда вернется Анка? Ночью? К утру?
Кайя решительно забралась в гнездо, ощупью нашла там свой дорожный короб, вытащила кремень и кресало. Набрала сухих сосновых веток, на скальной площадке шагах в десяти от гнезда быстро сложила костерок. Искры ярким звездопадом посыпались на хвою.
Вскоре сырую осеннюю темноту озарил язычок огня.
– Другое дело! – улыбаясь, проговорила Кайя.
Она принесла из гнезда свое единственное наследство – зачарованную медвежью шкуру, – завернулась в нее целиком и устроилась у костра. Жар пламени, будто теплыми пальцами, трогал щеки.
Вся обида на Анку давно прошла. «Я так резко говорила с ним, – с раскаянием думала Кайя. – Зачем-то обвиняла его мать… Анка явно не хотел говорить о Яннэ. Зачем же я так настаивала?»
– Прилетай, любимый, – тихо позвала Кайя.
Она знала, что Яннэ и Анка могут обмениваться мыслями на расстоянии, и ей хотелось думать, что муж услышит и ее зов.
Где-то в ночи шумели невидимые сосны, а живой огонь, которого она так давно не видела, будил давно забытые детские воспоминания.
Кайе вдруг вспомнилась давняя сказка – одна из тех, которые матушка рассказывала ей на ночь.
Это была сказка о двух рыбах. Вернее, сперва они были людьми; они крепко полюбили друг друга, а потом… Тогда, в детстве, эта сказка показалась Кайе очень грустной.
Зато теперь она вспоминала ее с глубоким волнением, и слова сказки сами складывались в песню…
Кайя так сосредоточилась, подбирая слова, что не заметила, как в воздухе из темноты возникла крылатая тень. Затем другая, третья…
Лишь когда Анка выступил из тьмы в круг света, Кайя вскинула голову.
– О, ты вернулся! – воскликнула она, вскакивая. – Сейчас, погоди, я залью костер…
– Не надо, – сказал тун. – Грейся, любовь моя.
– Но мы все-таки не будем подходить близко! – раздался из темноты знакомый голос.
– О, Тиниль! И ты здесь?!
– И не только я, сестрица. – Пестрая тунья обошла костер с наветренной стороны и обняла Кайю.
– Вы… все прилетели?! – Кайя, радостно улыбаясь, приветствовала знакомых тунов и туний племени Кивутар. – Неужели даже…
– Нет, матери здесь нет, – сказал Анка. – Но она передает тебе вот это.
Он протянул ей длинное острое перо, похожее на черный меч.
Кайя с почтением приняла его.
– Это перо Яннэ?
– Да, маховое. Для тебя.
– Благодарю! Но зачем?
– Помнишь, ты как-то рассказывала о крылатой накидке? Ею владела твоя наставница-гейда с Волчьего взморья…
– Да, у акки Кэрр была накидка-крылья, – с недоумением подтвердила Кайя. – Она летала с помощью этой накидки в другие миры. Чудесные крылья! Она сама сшила их, много лет подбирая перья от разных птиц… Я не стала брать накидку, оставила там, как и все ее наследство, – кроме великой короны, которая сама меня выбрала…
«Наверно, Лемми присвоил накидку и сейчас учится летать с ее помощью, – подумала Кайя. – Да разве справится? Так и унесет его в неворотимую сторону…
– А хочешь сделать себе крылья? – спросила Тиниль.
– Шаманские?
– Почему бы нет? Ты ведь тоже гейда. Попроси своих духов помочь.
