Обстановка в комнате была весьма странной. В ней было совершенно пусто, никакой мебели, но на полу была выложена фигура из драгоценных камней и каких-то золотистых нитей. В круг было заключено что-то отдаленно напоминающее многолучевую звезду, но какую-то очень неправильную и ассиметричную. Тавиан сорвал с Гарвана одежду, затащил его в центр фигуры и начал вертеть его тело, перекладывая руки и ноги. Камни и нити при этом даже не шелохнулись, словно приплавленные к каменному полу.
— Что это такое? — спросил я, рассматривая фигуру.
— Это называется миурисан цирон.
— Миурисан цирон? Трехступенчатое… компонентное… возрождение… восстановление? — я нахмурил лоб, вспоминая уроки староимперского.
— Не пытайся перевести. Это роанское заклинание. Хотя они тоже в основном использовали эсперлин, но ими было введено много новых терминов. Фигура, которую ты видишь, создана из взаимосвязанных зачарованных самоцветов, и нужна для поддержания сложного заклинания, вытягивающего жизнь. Твоя бабушка, кстати, мне с ним немного помогла лет сорок назад. И не только с ним. С тех пор мы вживую не общались, но за мной остался должок.
Вот оно что, теперь понятно откуда они друг друга знают. Хотя… сорок лет помнить о долгах? Возможно, их связывает что-то еще. Словосочетание «роанское заклинание» меня не напугало. В конце концов, меня учила магии асинайка, а они не считают Роан абсолютным злом, как униаты.
— А зачем нужно вытягивать жизнь?
— Чтобы забрать её себе, конечно же! — рассмеялся Тавиан. — При помощи этого заклинания талантливые роанские маги получали огромное количество энергии, исцеляли тело и могли замедлять, а то и вовсе обращать вспять старение.
— А он при этом умрет?
— Разумеется. Тебе жаль его?
— Может быть, немного.
Внутри у меня были противоречивые чувства. Несколько минут назад я бы и сам с удовольствием прибил бы Гарвана. Но теперь, смотря на его беспомощное состояние, мне действительно стало его жалко. Он, конечно, на меня набросился, но возможно, это было из-за амулетов. Легкая влюбленность, о которой говорил Тавиан, вполне могла дать толчок похоти. Мне было неприятно осознавать, что это я виноват в его нынешнем положении, потому что сам же его сюда заманил обманом. Я мог бы попытаться его спасти и как-то помешать Тавиану, но это было бы совсем уж глупо. Против такого мага у меня никаких шансов, и мне совсем не хотелось занять место Гарвана. Травник покосился на меня и молча продолжил подготовку к заклинанию. Я присел на пол, скрестив ноги, прислонился спиной к стене и стал наблюдать за его действиями. Может быть, если я потом хорошо попрошу, он поможет мне выбраться из Черного Лабиринта?
— А почему нужен был именно этот человек? — поинтересовался я.
— О, видишь ли, — воодушевился Тавиан. — Это заклинание невероятно сложное, но если человек близок ко мне по некоторым параметрам, то оно серьезно упрощается. Поэтому приходится тратить много времени, чтобы найти подходящий материал.
— А я подхожу? — настороженно спросил я.
— Не знаю. Можешь проверить.
Тавиан достал из кармана золотой цилиндр с индикатором, похожий на тот, который дала мне Элисса, и кинул его мне. Я поймал его и повертел в руках, рассматривая.
— Не загорается.
Тавиан кивнул.
— Значит, не подходишь.
Я вздохнул с облегчением и бросил амулет обратно. Надеюсь, он не врет. Впрочем, какой ему смысл? Если бы он захотел, я бы тут рядом валялся.
— Ну вот и всё, приготовления закончены, — сказал Тавиан, сбрасывая с себя одежду.
Он стоял ко мне спиной, и я обратил внимание на то, какое у него подтянутое и жилистое тело. Изначально я дал ему лет пятьдесят-шестьдесят, но если смотреть со спины, то нельзя дать больше сорока. Интересно, сколько ему на самом деле?
— Если не хочешь смотреть, можешь уйти.
Не то чтобы мне хотелось наблюдать за этим ритуалом и смотреть, как мучается Гарван, но уходить и искать в одиночку дорогу было страшновато. Может, стоит ему подыграть? Тогда он будет лучше ко мне относиться, и может быть, даже немного поможет.
— Нет, я останусь. Когда ещё выпадет возможность увидеть такую удивительную магию? Да и вообще, что тут такого, я и раньше видел, как умирают люди, — нарочито небрежно ответил я.
В целом, это было правдой. Помимо своей службы церкви, Элисса часто занималась целительством на дому. Даже её талант не всегда позволял спасти человека, и некоторые из её пациентов умирали у меня на глазах. Правда, я ни с кем из них не общался, все они изначально были в критическом состоянии.
