Я с трудом разлепил глаза. Яркий свет кристаллов Хелии тут же заставил обратно их сощурить. Голова болела чуть слабее, но всё равно в неё словно запихнули тяжеленный свинцовый шар, который причинял боль при малейшем движении. В солнечном сплетении вяло ворочался холодный ком. Похоже, меня немного подлечили, чтобы я не умер раньше времени от истощения. Вот только почему-то меня это совсем не радует. Я кое-как осмотрелся, стараясь не вертеть головой. Меня притащили на какую-то смутно знакомую станцию конки на небольшой площади. Вокруг была целая толпа инквизиторов и каких-то людей, смахивающих на бандитов. Я попробовал пошевелиться, но ничего не получилось: веревки держали крепко. Я сидел, вытянув ноги, и опирался спиной на тонкую стену станции. Связанные за спиной руки опухли и почти ничего не чувствовали. На шее тяжелым грузом висел ошейник, который полностью подавлял мою магию, а заодно и магическое восприятие. Маски на мне не было, стилет и метательные ножи я даже почувствовать не мог. Хуже не придумаешь. Лучше бы меня убило тем лучом.
Меж тем, спор между мужчиной и женщиной продолжался. Женщина выглядела лет на сорок, у нее была короткая стрижка, жесткие и холодные черты лица. На ней были легкие доспехи с золотым символом Божественного Ока на груди. Мужчина выглядел как дворянин или богатый торговец в роскошной одежде с кучей драгоценностей. Он был немного полноват и лысоват, но никакого добродушия, как от дяди, от него не исходило. Наоборот, лицо то и дело искажала злобная гримаса.
— Из-за вашей некомпетентности я потерял двадцать одного человека! И вы, мало того, что отказываетесь возместить мне потери, так еще нарушаете свои же обещания! — Мужчина возмущался, периодически переходя на крик, а женщина ему спокойно отвечала, видимо повторяя одно и то же уже не в первый раз.
— Мы тоже понесли существенные потери, притом что никого из нас сюда официально не отправляли. Чтобы как-то отчитаться, нам нужно предоставить этого отступника трибуналу инквизиции и написать гору отчетов. Из-за этого мы не сможем отдать вам его, и его допрос тоже будет проводить инквизиция.
— Да срать я хотел на ваши отчеты! Вы! Обещали! Его!
Он ткнул в мою сторону пальцем, и эти двое одновременно бросили на меня взгляд.
— Кстати, кажется, он уже пришел в себя, — флегматично заметила женщина.
— О-о-о! Вот и отлично! Уж сейчас я его…
— Я запрещаю причинять ему вред, иначе нам придется принять меры!
В голосе женщины струилась неприкрытая угроза. Мужчина остановился и бросил на нее злобный взгляд. По окружающим людям прошло движение, бандиты и инквизиторы молча, как по команде, доставали свое оружие. Мужчина еще более злобно скривился и крикнул:
— Отставить! Спрятали ножи и стойте смирно! Без команды ничего не делать!
Он подошел ко мне, схватил за свитер на груди и приподнял.
— Ублюдок, что ты сделал с Риманом?!! Куда ты его дел?!
Какой еще Риман? Ах да… до моего затуманенного болью разума постепенно начала доходить ситуация. По-видимому, это ни кто иной, как Стефан Дольский собственной персоной. Вот уж не думал, что он настолько любил своего племянника, что поднял на уши весь Черный Лабиринт, да еще и инквизиторов подключил. Судя по его лицу, он явно не в себе. Если я скажу ему правду, он может попытаться меня убить. Но может, это и к лучшему? Мне совсем-совсем не хочется умирать, но я боюсь представить, что со мной сделают инквизиторы. В конце концов, я убил троих из них, убил кучу народа при помощи кармилита, занимался человеческими жертвоприношениями… о-о-о-х… они объявят меня злодеем века и уж точно не дадут так просто умереть.
Я вгляделся в перекошенное лицо Стефана. Если что-нибудь дофантазировать, то он точно попытается меня убить. Пока на мне подавляющий ошейник, даже инквизиторы не смогут сказать, говорю я правду или нет. Вообще, было бы здорово, если бы они сцепились друг с другом. Вдруг у меня тогда появится шанс? Я злобно захихикал в самой злодейской манере:
— Твоего дорогого племянничка я долго мучил своими заклинаниями, а потом еще живого скормил крысолакам. Этот сосунок очень долго тебя звал своим жалобным голоском, а в конце начал кричать: «дядя за меня отомстит!». Он захлебывался кровью и соплями, но все…
Я не успел договорить всю заготовленную фразу, как Стефан ударил меня в челюсть. Удар был без замаха и не сильный, но от тряски мой череп буквально взорвался изнутри. Сразу после этого Стефан с криком схватил меня за волосы, резко потянул вниз, я успел заметить приближающееся колено. Я весь сжался, но удара не последовало. Его руки разжались, и я рухнул обратно. С трудом подняв голову, я увидел стоящего в прострации Стефана и женщину-инквизитора, которая положила руку ему на макушку и что-то шептала. Спустя несколько секунд его лицо просветлело, он бросил на меня презрительный взгляд, отвернулся и сказал совершенно спокойным голосом:
— Прошу прощения, госпожа Адамс. Слова этого… существа… вывели меня из себя.
