Я мысленно усмехнулся. При Святом Императоре женщин в инквизицию не брали, и они могли быть максимум послушницами или монахинями. Вполне возможно, что это было сделано, чтобы предотвратить подобные случаи, а заодно и разврат в стенах церкви. В те времена она была более жесткой и внушала куда больший страх.
Но потом, после развала империи, настали смутные времена, и церковь едва не раскололи на части враждующие провинции. Как ни странно, единство церкви спасли асинаи, у которых было много тёрок со Святым Императором, и которых при нем даже в города старались не пускать, не то что в церковь. Асинаи были заинтересованы в более безопасном мире, а не в кучке воюющих друг с другом фанатиков. Однако приняв их помощь, патриарху пришлось пойти на множество уступок и компромиссов, из-за чего власть церкви ослабла, и даже инквизиция больше не внушает такой ужас, как раньше.
— Оу… да, понимаю, мамы они такие. Моя тоже пытается всё контролировать и начинает допрашивать чуть что.
— Поверь, до моей ей ещё очень и очень далеко!
Мы рассмеялись вместе, словно старые знакомые.
— Кстати, чем ты занимаешься в инквизиции?
— Еретиков на кострах жгу, чем же еще могут заниматься в инквизиции.
— Что, правда?!
— Нет, конечно. Но про еретиков, обычно, спрашивают сразу после знакомства.
— А чем ты тогда занимаешься?
Марк махнул рукой.
— А ты не видишь? Вот, за тобой, например, послали, потом еще куда-то пошлют. Плюс, куча нудной бумажной работы. Всякие протоколы допросов, списки найденных запрещенных предметов и прочее. Всё это нужно переписывать, подшивать, отправлять в архив, или наоборот искать в нем. Этим всем тоже нужно кому-то заниматься, но простого послушника не возьмешь, секреты и всё такое… вот и взвалили на меня. Всё равно, маг из меня никакой.
— Кстати, я не вижу на тебе браслета.
— Да, на меня не стали даже его надевать. Я с горем пополам научился сопротивляться магии, без этого меня бы точно в инквизиторы не взяли, но это и всё. Ещё, если сильно постараюсь, могу перемещать очень легкие предметы и активировать артефакты, но даже это не всегда получается. Я пять раз пытался доказать своему наставнику, что могу поднять перо в воздух, а он каждый раз смотрел на меня таким скептическим взглядом, что я начинал волноваться и ничего не получалось. В итоге, как мага меня зарегистрировали, но браслет так и не выдали, потому что просто незачем. Моя магия и так никому не навредит. А у тебя как успехи?
Вопрос был опасным, хотя и задан он был совершенно невинным и дружелюбным тоном. Я не знаю, что рассказала ему Элисса. Вряд ли, конечно, много, но всё равно могут быть нестыковки. Ладно, что-нибудь придумаю.
— Я, честно говоря, недалеко от тебя ушел. У меня уже получается использовать простенькую стихийную магию, но все эти формулы… я в них постоянно путаюсь и забываю. Пока выучу новое заклинание, старое уже забуду. Но бабушка в меня верит, она говорит, что однажды я стану настоящим магом! Вот, даже зарегистрировать решила. Но как-то это внезапно, я даже тетрадь с заклинаниями не взял. Надеюсь, я смогу хоть что-то показать.
— Да не переживай ты так! — хлопнул он меня по плечу. — Я не знаю, почему Элисса так срочно решила тебя зарегистрировать, возможно как-то связано с тем взрывом, но даже если ничего не получится, тебя всё равно зарегистрируют, просто браслет не дадут.
— Я всё же постараюсь. Потом приду в академию, буду рассказывать всем, какой я крутой маг, — рассмеялся я.
Добирались мы долго, несколько раз останавливаясь в пробках. По дороге мы еще немного поболтали, Марк расспросил меня об учебе в академии и Элиссе, а я его об инквизиторах. Я окончательно раздумал его убивать, да и кажется, мы немного подружились. Так, в разговорах, мы добрались до Амирсана. Когда я выбрался из кареты, то непроизвольно закинул голову, охватывая взглядом величественное здание. На парапете крыши стояли в ряд статуи святых, но одна из них выделялась среди прочих. Она была покрыта позолотой, и вся светилась, отражая солнце. В протянутых к небу руках горел вечный магический огонь. Святая Хелия, величайшая стихийная колдунья, которую почитают наравне со Святым Императором. У меня промелькнула какая-то мысль о ней. Что-то было, связанное с этой статуей. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, но меня отвлек Марк.
— Инаэль, идем, чего встал? Амирсан никогда не видел?
Я поспешил следом за ним. Главный оплот Единой Церкви сверху был похож на символ Божественного Ока. В центре круглый храм, огражденный декоративной изгородью, придающей ему форму глаза, а вокруг него — огромное неразрывное треугольное здание в девять этажей высотой. Мы остановились как раз на его углу, с трудом втиснувшись между других карет. Народу вокруг суетилось огромное количество, мне эти толпы чем-то напоминали растревоженный муравейник. Мы пробрались ко входу, но он был забит людьми, похоже они стояли в очереди или чего-то ждали. Я сам бы ни за что через них не пробился, но перед инквизитором они кое-как расступились, давая нам проход.
