— Ну тут, понимаешь… — я немного замялся. Поднимать эту тему мне не хотелось, — из-за того, что колдуны не произносят заклинания, их магия иногда активируется непроизвольно и может быть опасной для окружающих. Поэтому колдуны предпочитали жить подальше от людей, либо контактировать исключительно с другими магами, чтобы никому случайно не навредить. Кроме того, в коротких стычках, где всё решает скорость, колдуны намного сильнее волшебников. Колдуны постоянно участвовали в разных войнах, да и ни один приличный заговор не обходился без их участия. Часто они становились опасными преступниками или создавали тайные ордена, контролирующие государства из тени. Из-за всего этого, многие их побаивались и считали злыми.
Кэй на какое-то время замолчал, погруженный в раздумья.
— Знаешь, из того, что ты рассказал, колдуны не кажутся мне такими уж хорошими. Я немного понимаю Святого Императора.
— Само по себе колдовство не делает человека плохим. Среди колдунов тоже было много великих людей, — проворчал я обиженно, — например, святая Хелия точно была колдуньей.
— Ты что, серьезно?! — поразился Кэй.
— Да. Ты и сам можешь в этом убедиться, если покопаешься в древних довоенных книгах. Везде, где описывались её способности, говорится об этом. Но в современных переводах она просто маг.
— Любопытно. Хотя я всё равно не понимаю, зачем ты захотел переучиться.
— У меня очень высокая предрасположенность именно к колдовству. Возможно это как-то связано с характером или типом мышления, не знаю. Но за те два года, что я учусь колдовству, я освоил заклинаний на порядок больше, чем за четыре года до этого.
— И только поэтому ты решил переучиться?
— Не только поэтому. Например, благодаря колдовству, у меня есть защита от любых физических угроз. И не важно, что это: стрела из темноты, кинжал в спину, ядовитый газ, пламя пожара или рой злых пчел. Пока у меня есть силы, магия будет меня защищать.
— Ну знаешь, я тоже умею защищаться от физических угроз. Да это большинство магов могут.
— Нет, это немного не так, как у волшебников. Тебе, чтобы защититься, нужно обнаружить угрозу, среагировать на неё, произнести заклинание…
— Можно наложить его заранее или использовать артефакт.
— Да, но невозможно быть под защитой от всего всё время, никакой маны не хватит. Моя же магия, она идет из глубины души, и она… как бы это сказать… она любит меня и защищает. Она сама реагирует на угрозы и мгновенно отклоняет или уничтожает их, даже если я не успеваю среагировать или вообще без сознания.
— Ты сейчас сказал, что твоя магия тебя любит? — со смешком просил Кэйтан.
— А что тут такого? — несколько смущенно пробормотал я. — Я себя люблю, поэтому моя магия тоже меня любит и защищает. Если мне станет безразлична собственная жизнь, она перестанет это делать, а если я себя возненавижу, она меня постепенно убьет.
— Ты сейчас серьезно? — с подозрением спросил Кэйтан.
Он не мог почувствовать, правда это или нет, потому что я и сам не был уверен в сказанном.
— Так говорит наставник, и у меня нет особого желания проверять.
Кэйтан тяжело вздохнул, ненадолго погрузившись в раздумья, а затем спросил:
— Такая защита, конечно, очень полезная… по крайней мере, пока ты себя любишь… но что будет, если на тебя нападет другой человек?
— Если попытается ударить оружием, оно сломается.
— А если кулаком?
— Не знаю. Я могу до определенного предела сдерживать свою магию, но если дело дойдет до серьезной драки, и я не сдержусь, то в лучшем случае, кулак разорвет на части. А в худшем — может и убить. Поэтому мне лучше не драться ни с кем.
— Теперь ясно, почему ты платишь Ройму.
— Да, это доставляет определенные неудобства. Но с другой стороны, если мне будет угрожать реальная опасность, моя магия может спасти жизнь. Вообще, у колдовства много плюсов. Например, я могу отпирать без ключа любые замки, достаточно только сконцентрироваться и почувствовать их устройство. Мои заклинания не такие шаблонные, как у волшебников, они такие же быстрые и гибкие, как сама мысль. Поэтому, несмотря на то, что я не особо сильный маг, я могу делать вещи, которые волшебникам недоступны.
— Это, конечно, здорово, но ведь твоя магия опасна для окружающих!
— Да ладно, не так уж она и опасна. Пускай на меня и накладываются определенные ограничения, но пока я сохраняю душевное равновесие, моя магия полностью под контролем.
— То есть ты хочешь сказать, что если тебя разозлить или еще как-то вывести из твоего обычного спокойного и добродушного состояния, ты можешь серьезно навредить своей магией окружающим?!
Какие, всё-таки, неприятные вопросы он задает. И соврать ведь невозможно, что самое паршивое.
— Ну… да, — через силу признался я.
— И ты, зная это, всё равно решил переучиться?!
Я тяжело вздохнул и отвел взгляд, не в силах смотреть на его обеспокоенное и непонимающее лицо.
