– Я скажу тебе, чего нет в природе – этих туфлей! – она выставляет ногу в босоножке на пятнадцатисантиметровой шпильке с кожаными ремнями, которые пересекают длину ее голени от лодыжки до колена. Думаю, они задумывались как египетские, но имеют поразительное сходство с одеждой госпожи. Госпожа «Зева-де-люкс»11 Мистическая Мумия.
– Ну так одень балетки! – предлагаю я, заставляя ее рвать и метать.
– Балетки! Ха! День, когда я их надену, будет означать, что я потеряла всякую надежду привлечь мужчину!
– Кстати о мужчинах, – говорю я, пытаясь придать тону непринужденность, – думаешь, Куп будет сегодня в «У Бугера»?
Сюзанна принимается усердно копаться в своей сумочке. Вытаскивает оттуда помаду и пудреницу, а затем приступает к перекраске губ в ооооочень аппетитный оттенок красного.
– Куп? Не знаю. Возможно.
– Хочу сказать... Разве ты бы не хотела повидаться с ним?
Она отводит взгляд от пудреницы и прищуривает глаза, изучая меня.
– Что это значит?
Учитывая свое раздражение, когда она пыталась свести меня с Дагом, невысоким пожарным инспектором, я должна действовать осторожно, иначе рискую быть обвиненной в лицемерии.
– Ничего. Только…
Сюзанна швыряет пудреницу и губную помаду обратно в сумку, потом поворачивается ко мне со сложенными руками.
– Только что?
– Только я уверена, что он будет рад видеть тебя там.
Ей требуется время, чтобы осознать мои слова, затем она поддается назад, как будто я ударила ее по лицу.
– Не смеши!
– И почему же это смешно?
– Престон Купер – последний человек на Земле, который заинтересовался бы такой девушкой, как я, вот почему! Ему нравятся сладкие, ванильные девчонки, – закипает она, хлопая ресницами. – Унылые домоседки, о которых никто никогда не сплетничает, потому что они никогда не делают ничего интересного! Типа как его жена!
– Бывшая жена.
– Надень этот чертов парик.
В связи с ее раздражением темой разговора, я не настаиваю на его продолжении.
– Кто еще будет на вечеринке?
– Если ты беспокоишься о дамочках из церкви, которые о тебе беспрестанно сплетничают, то да, большинство из них там будет. Как и все остальные в этом городе. Ежегодный карнавал в «У Бугера» уступает только рождественскому параду лодок по популярности. Поэтому тебе необходим костюм!
Я нацепляю парик на голову, поправляю его, чтобы фиолетовые пряди не лезли в глаза и невозмутимо бормочу:
– Та-дааа. Костюм!
– Какая же ты несносная! – она перекидывает сумочку через оголенное плечо и направляется к двери. – Давай уберемся отсюда, пока кошки не решили, что я столбик для царапок и не искромсали меня.
Оказавшись в машине, Сюзанна слишком долго разглядывает мой профиль, что я начинаю волноваться.
– На что пялишься?
– Мы не виделись после церкви. Ты похудела.
– Стало быть, это мне стоило вырядиться мумией, – бормочу я, слишком сильно выворачивая руль на повороте.
– Ты заболела?
– Господи, неужели все настолько плохо?
– Нет, ты на самом деле отлично выглядишь, сучка, просто похудела. И... похожа на призрак.
Я втягиваю воздух и крепче стискиваю оплетку руля машины.
– Я принимала «Эсциталопрам» нескольких дней, но от него мне было плохо, поэтому я перестала их пить. В желудке ничего не задерживалось.
– Меган, я же говорила тебе, что ты не сумасшедшая, – ее тон прямо как у мамочки перед поркой.
– Мой психиатр не согласен.
– Во даёт!
– Жаль, что он не в моем вкусе.
– Хватит умничать, серьезно! Трудный период, не значит, что тебе нужно принимать наркоту!
– Эти лекарства спасают жизни людей, Сюзанна.
– А еще убивают их! – страстно парирует она. – Ты когда-нибудь видела список ужасных побочных эффектов у антидепрессантов? Неконтролируемые мысли о самоубийстве на первом месте!
Полагаю, сказывается ее опыт общения с безумным дядей Роем, но я слишком раздражена, чтобы понимать, что она пытается донести до меня. Люди, у которых никогда не было депрессии, понятия не имеют, каково это. Я не могу сосчитать, сколько раз мне говорили друзья с самыми благими намерениями: «просто смирись» или «сосредоточиться на положительном».
Но потом она заявляет то, что останавливает мое раздражение.
– Хочу сказать, черт возьми, если бы мой парень заперся в психушке, я бы тоже расстроилась, но я бы не занималась подавлением... – она замолкает от тишины и смотрит на меня глазами по пять копеек.
– Откуда ты знаешь, что Тео в психушке?
– Эм…
Понимание ударяет меня в солнечное сплетение.
– О мой Бог. Все в Сисайде знают, где Тео, не так ли?
Она ссутуливается и выглядит виноватой.
– Может быть?
– Каким образом? – ору я.
