– Ну, дорогая, только не расстраивайся... У парикмахера кузины Линны, Максин, есть сводный брат. Так он находится в том учреждении, немного отдыхает после продолжительного кокаинового забытья. Максин пошла навестить сводного брата на прошлой неделе и увидела Тео, блуждающего по территории. Она сказала, что он выглядел не очень хорошо. Этим она поделилась со всеми своими клиентами в салоне, одна из которых была кузина Линны, потом кузина Линны рассказала это Линн, а та в свою очередь – она, кстати, любит нести всякую отсебятину, поэтому запросто могла что-то приукрасить – рассказала все в своем книжном клубе и кружке вязания, и...
– Ясно! – кричу с красным лицом. Я не представляю, кто эти люди, но знаю, как работает сарафанное радио и как быстро распространяются пикантные новости.
– Прости. Понимаю отстойность всей ситуации. Если тебя утешит, никто не знает о вас двоих.
Я стону.
– Я не беспокоюсь за себя, я беспокоюсь за него! Что будет с его бизнесом? Будут ли люди относиться к нему по-другому? Как он будет себя чувствовать, зная, что все осуждают его и шепчутся за спиной?
– Вероятно так же, как он чувствовал себя в течение последних нескольких лет, когда происходило то же самое.
Я снова постанываю от мыслей, что Тео подвергался косым взглядам и шушуканьям.
Сюзанна гладит меня по руке.
– Веришь или нет, но люди к нему все равно тянутся. Возможно, это даже пойдет на пользу. Ему уже давно была нужна помощь.
В течение нескольких минут я пытаюсь остыть в гробовой тишине, пока Сюзанна не спрашивает с осторожностью:
– Итак, была у него дома?
– Боже, – резко выдыхаю, – я почувствовала себя идиоткой, сделав это. Надеюсь, у него нет камер наблюдения. Последнее, что нужно бедному мужчине, это беспрерывные звонки и прогулки по его собственности от женщины, с которой у него был случайный перепихон.
Не говорю о том, что частенько к нему наведываюсь, потому что хреново себя почувствовала, сознававшись даже в одном посещении.
– Да уж. Будем надеяться, что он не видел «Рокового влечения».
– Спасибо, – горько говорю я.
– Насчет случайного перепихона...
– Нет.
– «Нет» – значит не будешь об этом говорить, или «нет» – что кроме тех двух больше ничего не было?
– Оба варианта.
– Обломщица, – вздыхает она.
– И не говори.
– Не знаешь, когда снова его увидишь?
– Нет.
– Что он говорит, когда ты его спрашиваешь?
– Я не спрашиваю у него. Он не отвечает на письма, его телефон выключен. К тому же, я вроде как установила это «не спрашиваем, не рассказываем» в наших отношениях, – когда она принимается таращиться на меня, наступает моя очередь вздыхать. – В голове такое звучит лучше, чем вслух.
– Итак... что? – Сюзанна выглядит обеспокоенно. – Тебе просто нужно ждать, пока он ни почтит тебя своим присутствием?
– Принцип такой.
– О, черт возьми, вот это жесть! Ты не какая-то легкомысленная диснеевская принцесса, которая тратит свои лучшие годы, тоскуя по рыцарю в блестящей джинсовой ткани! – она задумывается на мгновение. – Может отправить ему письмо в больницу?
– Ты бы так поступила?
– Ох, нет, дорогая, – смеется она, – я бы уже вломилась в это гребанное место и лишила бы его нижнего белья.
– Конечно, – въезжаю на парковку ресторана «У Бугера», останавливаюсь перед стойкой парковщика, и мы направляемся внутрь.
Ресторане уже переполнен. От стенки до стенки тусуются зомби и ведьмы, призраки и пираты, феи и вампиры. Можно увидеть даже несколько персонажей «Звездных войн» и Вселенной «Марвел». Все смеются и общаются, толпятся на танцполе, пьют напитки. Сюзанна тащит меня через толпу к столику в дальней части комнаты рядом с временным баром, установленным в углу, чтобы хоть как-то справиться с толпой. За стойкой стоит парень в ярко-фиолетовом костюме Джокера. Мне хочется подарить ему свой парик.
И еще я хочу уехать.
Здесь слишком громко, слишком шумно, и моя социофобия вступает в силу с удвоенной силой. Какого черта я на это согласилась?
– О нет, – заявляет Сюзанна, заметив выражение моего лица. – Ты никуда не пойдешь, подруга. Сядь на стул и сделай вид, что тебе весело. Я собираюсь выпить. Что будешь?
– Имбирный лимонад.
Она толкает меня в кресло и направляется к Джокеру, волоча за собой клочья марли, как снег. Как только она исчезает, на стул напротив моего опускается мужчина.
Крейг.
Он единственный человек здесь в нормальной одежде: коричневых брюках и черном кашемировом свитере. Идеальная прическа. Идеальная улыбка. Но в глазах голод, как у крокодила.
Я стискиваю зубы, не веря, как сильно Вселенная любит надо мной издеваться.
– Что ты здесь делаешь?
– Ты избегаешь моих звонков.
– Так точно. Забавно, но я не хочу разговаривать со лживым, развратным придурком.
Если он удивлен моей враждебностью, то этого не показывает.
– Почему я лжец?
– Убирайся.
– А развратник?
– Ты оглох? Я сказала: «Уходи».
Мышца в его челюсти изгибается.
– Хотя бы объясни. После ужина я подумал, что все замечательно. Мне казалось, между нами возникло притяжение.
Я насмешливо смеюсь, от чего его глаза темнеют.
