Расписание поезда было исключительно удобным для нас. Вечером садишься, выпьешь чай, почитаешь книгу и спи-отдыхай. Утром умылся – и ты в столице. Я всегда выбирала вторую полку, оставляя Гороха внизу на страже наших имущественных интересов. И в этот раз едва дождавшись, когда нам принесут постель, взобралась на свое место под осуждающие взгляды пожилой женщины с нижней полки напротив и полного гипертонического вида мужчины с верхней полки. Едва устроившись, я вытащила пачку писем и принялась читать. Письма, в основном, предназначались бабушке моего отчима, сестре Ильи Островцева. Они были нежными и написанными с той изысканной интеллигентностью, которой отличались образованные люди того времени. Илья любил свою сестру, заботился о ее будущем и тревожился за нее. Но меня эти мелкие подробности из жизни брата и сестры не волновали. Я искала письмо, написанное не этим изящным почерком.
– Что ты читаешь? – вторгся в мои мысли Горох. Его глаза горели от любопытства. Он встал и пытался увидеть хотя бы строчку из письма.
– Это не для твоих глаз. Это личная переписка моей прабабки с ее братом.
– Но ты же читаешь? Там что-то о фотографии?
– А этого я тебе не скажу. Ты из вражеского лагеря.
– Почему? – оторопел он.
– Ты влюблен в мою соперницу по поискам, – отрезала я.
Лицо Игоря сделалось несчастным, и он сел на свое место. Словесные дуэли не были его сильной стороной.
– Ты, все-таки, нашла что-то интересное. И мне ничего не сказала.
Мне стало жалко своего друга. Он ни в чем не был виноват.
– Ладно. Держи половину пачки, – глаза Гороха заблестели, как у ребенка, которого сверстники не брали в игру, а потом вдруг позвали. Он взял письма, а я, свесив голову со второй полки, коротко рассказала о том, как они у меня появились и что именно я ищу.
– Ты не нашла еще то письмо?
– Еще не успела.
Я продолжала листать письма, и теперь ко мне присоединился и Игорь.
– Есть!
В моих руках находился пожелтевший листок бумаги, заполненный текстом всего на три четверти. Почерк письма был твердым, размашистым и немного крупноватым. Письмо было написано по правилам, установленным в русском языке еще до революции, но его содержание было более необычным, чем его грамматика. В переводе на современную версию русского языка письмо звучало так:
Мы прочитали письмо на едином дыхании. Потом снова.
– Ты что-нибудь поняла? – растерянно спросил Игорь.
