– Ну, вот и хорошо. Значит, я хоть и незваный гость, но обвинять меня в избиении несовершеннолетних больше не будут. А теперь, если кто-нибудь уже способен членораздельно изъясняться, расскажите, что с вами стряслось.
Я глубоко вздохнула, откашлялась и… заговорила.
Иван Эдуардович торопливо распрощался с нами на пороге выставки и обещал сообщить на следующий день, если что-нибудь раскопает. Остальные побрели к остановке трамвая. Я рассказывала Денису о последних наших приключениях. МММ слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов.
– Вас нельзя оставлять без присмотра! – он, наконец, шутливо покачал головой.
– А тебя можно? – обиженно спросила я, вспомнив все мои подозрения. – Вместо того, чтобы насмешничать, рассказал бы лучше, какое отношение имеешь ты к этому парюру.
– А кто тебе сказал, что я имею к этому какое-то отношение?
– Яна.
Денис посерьезнел.
– Честно говоря, когда Элле пришло письмо, я мельком видел Янкин адрес на конверте…
– Ага, теперь я понимаю, откуда абсолютная фотографическая память художника. Адрес просто был тебе знаком, и ты нарочно сделал вид, что не смог его вспомнить.
Он кивнул в знак согласия и продолжил.
– …но не придал этому никакого значения. Элла к этому времени уже объяснила, зачем она приехала и получила мой ответ. Тебе Яна, наверное, рассказала, какой именно. Но после того, как я понял, что в письме была фотография, которая так волнует тебя, решил сам вернуть ее, а заодно узнать какие-нибудь подробности. Но…
Он ненадолго замолчал, подбирая слова.
– В общем, я ничего не узнал.
Я представила себе, о чем был разговор и почему Денис так немногословен. Но из его рассказа следовало, что он о своей причастности к фотографии ничего не знал. Или просто не хотел говорить. Задать этот ядовитый вопрос у меня не хватило духу. Все-таки, он был нашим освободителем, принцем на белом коне. Хотя, я наверное отдала бы свой завтрак, чтобы узнать, кто послал ему SMSку.
– Значит, это так и останется тайной между Яной и Эллой? Может, ты все-таки сможешь как-то это разузнать?
– А ты хочешь, чтобы я снова поехал к Яне?
Он немного наклонился, пытаясь рассмотреть выражение моего лица в темноте. Но я сосредоточенно смотрела себе под ноги, чтобы ничем себя не выдать, а заодно и не споткнуться от его взгляда.
– Это вопрос не моего хотения, а твоего любопытства.
Денис только собрался мне возразить, но его опередил Игорь. За время нашей прогулки он не проронил ни слова. Только хмурое выражение его скульптурного профиля выдавало, что общество Дениса ему не нравится. Но сейчас, когда разговор начал приобретать несколько скользкий характер, он пришел мне на выручку.
– А ты случайно ничего не знаешь об этом Институте Благородных Девиц?
– А вы всерьез считаете, что, пробравшись туда, вы сможете что-нибудь найти?
– Не знаю. Может, какие-то архивы сохранились.
Денис с искренней жалостью посмотрел на нас, но ничего не возразил. Мне очень хотелось спросить его, поедет ли он к Яне. Но я молчала, боясь услышать его ответ.
– Что ж, кое-что мне известно. Все-таки, архитектурный заканчивал.
– Не томи, – не выдержала я.
Глаза у Дениса насмешливо блеснули и тоном опытного сказителя он начал.
– Ладно. Начнем сначала. Давным – давно на одном из средневековых соборов был поднят вопрос: «человек ли женщина». Находясь в здравом уме, совместными усилиями кардиналы сумели-таки решить эту непростую задачу… Оказалось, что «женщина тоже человек»…
– По-моему ты начал слишком издалека, – но улыбка невольно скользнула у меня по губам.
– Хорошо. Пропустим несколько веков. Институт Благородных Девиц в Киеве был открыт по высочайшему повелению Ее Императорского Величества (Марии Федоровны) в тысяча восемьсот тридцать, не помню каком году. Основной причиной такой заботы о женском образовании киевлянок являлась та, что образованные в западных польских традициях киевские дамы высшего света плохо влияли на умы своих мужей, и без того затуманенные идеей независимости Польши, и воспитывали своих детей в традициях, также не сближавших их с Россиею.
– А где он был построен? – нетепеливо остановила я поток его красноречия – Эрудицией ты потом поблещешь, ладно?
– Я просто хотел понравиться. Хорошо, продолжаю. Здание было расположено прямо над Крещатицким оврагом на одном из острогов Печерской возвышенности – месте, в то время незастроенном, тихом и здоровом. Проектировал его, как и здание красного корпуса Университета, сам знаменитый архитектор Беретти. Строение насчитывало три этажа. Если хочешь, могу рассказать, что располагалось на каждом из них.
– Давай ограничимся положением комнат для воспитанниц.
– Дортуары для воспитанниц находились на третьем этаже, как и комнаты классных дам.
– А что сейчас располагается в этом здании?
Где находилась Печерская возвышенность, а тем паче Крещатицкий овраг я не знала, но признаваться в своем полном невежестве перед МММ не хотелось.
