Фудзибаяси слушал этот диалог с неприятным чувством.
Он мог представить себе лишь одну причину, по которой Уэмура согласился принять в качестве доказательства протокол признательных показаний. Если правда раскроется, для Кадзи Соитиро возникнут неблагоприятные обстоятельства. Кабукитё в Синдзюку. Не только название вызывает плохие ассоциации, но это и в самом деле постыдно для Кадзи. Уэмура знает об этом. Поэтому он решил поддержать версию подделки протокола, которую по взаимному сговору спланировали полиция и прокуратура. Другими словами, интересы трех сторон совпали.
Нет… Не трех, а четырех сторон, можно так сказать. В тот момент, когда Уэмура произнес: «Выражаю свое согласие», от Фудзибаяси не ускользнул легкий вздох облегчения с места главного судьи. Наверняка из газет он слышал и о Кабукитё, и о подделке показаний, поэтому не исключал ответ «я не согласен». В этом случае судебное разбирательство затянулось бы на неопределенное время. Цудзиути не любил это. Он знал по своему опыту, что именно «быстрый ход судебного процесса» — кратчайший путь к продвижению по карьерной лестнице. В глубине души судья, должно быть, подозревает, что в данном деле не все чисто. Но, так или иначе, согласился закрыть на это глаза и быстро завершить разбирательство.
Как и ожидалось, приветливо улыбаясь, Цудзиути начал:
— Похоже, никаких спорных моментов нет, поэтому, прокурор Сасэ, сможете ли вы в следующий раз произнести заключительную речь?
— Смогу, — резко ответил Сасэ. Выражение его лица говорило о том, что он с самого начала предвидел намерения Цудзиути.
Затем судья обратил свою притворную улыбку в другую сторону.
— Уэмура-сан, а вы как? Если получится, сможете произнести защитительную речь?
Уэмура со слегка растерянным видом пролистал блокнот.
— Да… Ну, наверное, так или иначе, смогу.
— Тогда так и поступим.
Цудзиути удовлетворенно кивнул. В это самое мгновение было принято решение закончить слушание дела Кадзи на следующем, втором заседании, а на третьем — объявить приговор, то есть провести скоростное судебное разбирательство. Хоть это и убийство, но подсудимый полностью признал свою вину, и если других спорных моментов нет, как иногда случается, можно быстро вынести решение. Однако…
Фудзибаяси был не согласен с таким вариантом. Неужели возможно, чтобы дело об убийстве, совершенном сотрудником полиции, так легко решалось? Оно же связано с проблемой ухода за страдающими от болезни Альцгеймера. И, разумеется, нельзя допустить, чтобы четыре стороны договорились и отказались от того, чтобы выяснить правду.
Но произнести это он не мог. Для судьи непросто высказать свое предположение о наличии фактов, о существовании которых не упоминают ни сторона обвинения, ни сторона защиты. Ведь суд рассматривает исключительно доказательства, представленные во время заседания.
— На этом…
Цудзиути приподнялся. В этот момент Уэмура внезапно сказал:
— У меня есть одна просьба к суду.
— Какая?
— Есть основания полагать, что Кадзи Соитиро все еще думает о самоубийстве. Поэтому прошу особенно внимательно следить за ним не только когда он в камере, но и в здании суда.
Фудзибаяси бросил злобный взгляд на Уэмуру.
Это было не что иное, как хитрая стратегия, имеющая целью добиться условного приговора. И внутри суда, и за его пределами подсудимого обязательно сопровождает охрана из следственного изолятора. Возможность совершения самоубийства исключена. Прекрасно зная об этом, адвокат намеренно сказал так, дабы убедить судей в том, что Кадзи глубоко раскаивается в содеянном. Убийство по просьбе потерпевшего — это так называемое пограничное преступление, за совершение которого можно получить — или же не получить — условный срок. Поэтому Уэмура и обратился к ним. В случае если удается добиться условного приговора, адвокат, помимо предварительного гонорара и суточных, может получить вознаграждение за достигнутый успех, выражаемое кругленькой суммой.
Но Цудзиути принял это за чистую монету.
— Он говорил об этом?
Наверняка это влияние его собственных рассуждений перед заседанием суда о «возрасте 49 лет». Подсудимый совершил самоубийство в здании суда… У судьи было такое лицо, будто он представил себе подобный заголовок в газете.
— Уэмура-сан, подсудимый сказал вам об этом?
— Буквально — нет, но похоже, что он точно решил прервать свою жизнь в пятьдесят лет.
Цудзиути посмотрел в лежащий перед ним обвинительный акт, чтобы уточнить дату рождения Кадзи.
— Двадцать третье марта… Уже скоро. Но неужели он всерьез решил поступить так?
— Думаю, да, — внезапно ответил Сасэ.
— Что? Прокурор Сасэ, вы тоже слышали об этом?
— Я видел в его доме лист с каллиграфической надписью. «Человеку суждено жить под небом лишь полвека». Когда исполнится пятьдесят лет, или когда он проживет пятьдесят лет… Я так это понял.
Фудзибаяси был поражен.
