Полураспад полностью

— Так вот они какие, Дюны, — негромко сказал Тигрёнок. — Красиво.

— Красиво, — согласился я.

Да, этот небольшой уровень — Дюны — был очень живописен и не столь уж опасен. По крайней мере куда менее опасен, чем Заозерье, расположенное к югу от Дюн, или чем Радар, лежащий к востоку.

Можно было бы ожидать, что в таких благодатных местах будет разгуливать немало ученых и сталкеров.

В том числе сталкеров-проводников, которые зарабатывают не столько хабаром, сколько выгулом различных заинтересованных лиц.

Этих заинтересованных лиц принято величать обтекаемо, «туристами», хотя понятно, что настоящих туристов среди них негусто. В основном это агенты всех уважающих себя разведок мира.

Однако имелся целый ряд факторов, который превращал Дюны в одно из самых пустынных мест Зоны.

Во-первых, почти полное отсутствие аномалий и, стало быть, артефактов. Ведь большинство артефактов порождается аномалиями. А нет аномалий — нет и хабара. Кому такое понравится? Никому. Ни сталкерам, ни «туристам», ни ученым.

Во-вторых, изрядная удаленность Дюн от основных сталкерских, так сказать, выпасов. Если глянуть на карту со всеми открытыми уровнями Зоны, Дюны окажутся в крайнем дальнем северо-западном углу, в этаком неуютном аппендиксе между северным Заозерьем и Радаром.

Точнее сказать, между Заозерьем и Грибным Лесом. Но это ничего не меняет, потому что восточнее Грибного Леса все равно начинается Радар со всеми его нешуточными ужасами.

Ну и в-третьих, Дюны не очень опасны только в сравнении с Заозерьем. А вообще-то за десять лет здесь погибло немало честных людей. И некоторые из тех, кто все-таки смог вернуться, несли о Дюнах такую дичь, какой и про Четвертый энергоблок ЧАЭС не услышишь…

В общем, без крайней надобности в Дюнах делать было нечего. Но коль уж я не хотел возвращаться на Бриллиантовую Тропу и в то же время по-прежнему не терял надежд поживиться хабаром, Дюны были для меня единственным разумным решением.

Дюны…

Представьте себе почти настоящие дюны, высотой до десяти метров каждая, тянущиеся неровными грядами на несколько километров. Я говорю «почти настоящие дюны», потому что сыпучая белая субстанция, из которой они состоят, это на самом деле не песок, не мел, ни какая другая известная порода.

Очередная гримаса Зоны — правда, сама по себе достаточно безобидная. Эта белая субстанция не радиоактивна, не токсична и не нарушает законов причинности, как это делают всякие там «яйца дьявола», «подсолнухи» и прочие баснословные артефакты.

Зато, как и настоящие песчаные дюны в какой-нибудь там Калининградской области, эти белые горбы дрейфуют. Только механизм перемещения здешних дюн был совсем не такой, как у природных.

Природные ползут потому, что ветер методично перекладывает песчинки с наветренной стороны на подветренную. Рано или поздно это приводит к заметным смещениям дюны. А здесь, в Зоне, как мне когда-то объяснял молодой, но головастый сталкер по прозвищу Википед, дюны имеют глубоко в основании что-то вроде скользкой подошвы. На этой подошве дюны и ползают. Как улитки.

Бредово? Вполне бредово. Но тот, кто знает Зону, не станет скептически улыбаться.

Дюнам Зоны присущи особые изящество и грация.

В отличие от настоящих дюн их формы совершенно не испорчены растительностью. Так что сталкер видит «всю их первозданную наготу и прелесть», как когда-то выразился сталкер-фотограф Ньютон, фанат этих негостеприимных мест.

— А можно вопрос? — спросил Тигрёнок.

— Нельзя, потому что ты должен молчать, пока тебя не спросят, — строго сказал я. Но тут же показался самому себе угрюмой сволочью и смягчился: — Но сейчас можно. Все равно надо немного отдохнуть да осмотреться.

— Тут что, совсем-совсем ничего не растет?

— Растет. Отсюда не видно, но трава, а иногда и кусты попадаются внизу, в лощинах между дюнами. А лучше бы не попадались.

— Почему?

— Потому что именно там приходится ходить нашему брату-сталкеру. По гребням дюн ходить нельзя, по траверсам — очень неудобно… Да и тоже, по большому счету, нельзя.

— А что на гребнях дюн?

— Да есть тут один эффект… Его называют «огни святого Эльма», хотя мне эта гнилая пиратская романтика не по нутру. Время от времени на вершинах дюн возникают аномалии вроде электры. С таким же точно действием: получаешь в лоб молнию и откидываешь коньки.

— Но ведь сейчас вроде ничего такого нет.

— Правильно, сейчас нет. Возникают они абсолютно спорадически. Только что не было, и вдруг хлоп — все дюны по гребням обсижены электрами. Как будто кто-то разом лампочки в огромном зале включил. Ну и сам понимаешь: включится такая «лампочка» рядом с тобой… шарах!, и ты уже превратился в труп с красивой зажаристой корочкой.

— Ну а по траверсам почему нельзя?