Жанна недоуменно открыла рот, а я нагнулась ниже, практически касаясь стола грудью.
— Я не могу ходить под солнцем, — она хотела что-то сказать, но я схватила ее за руку, — практически совсем. Да, моя кожа не закипает и сильные SPF еще помогают, но ожоги и лихорадка обеспечены. Даже сейчас я сижу в тени, потому что я устала уворачиваться от прямых лучей. Твой крестик раздражает и обжигает меня прямо отсюда, хотя раньше я бы даже не заметила его, не схватись рукой. Я слышала, как билось твое сердце от страха еще когда ты только переступала порог этого кафе. Моя боль в ноге, сюрприз, психосоматическая — когда я зла или занята делом — ее нет. И, я, конечно, не уверена, но кажется, что я вполне могу сломать эту стену голыми руками.
Конечно, говорить все это вслух было достаточно тяжело. Особенно кому-то другому. Пока все это твои догадки и размышления — это одно. Но слова будто делают происходящее истиной. Сложной, которую не хочешь принимать, но нужно — иначе не будет возможности идти дальше.
— Сима, успокойся, пожалуйста, — тяжело сглотнув, Жанна трясущейся рукой потянулась к сумочке.
— Реакция на серебро у меня все та же, так что не стоит. И перестань трястись — тяги к человеческой крови у меня нет.
Я откинулась на спинку стула, а Жанна тяжело задышала, поправляя свою новую модную прическу. К нам приблизился официант. Послав ему обворожительную улыбку, Жанна приняла свой кофе не подав и вида, что минуту назад она была в панике.
— Тебе нужны ответы, — сказала Жанна, делая глоток, — но у меня их нет. Я не знаю, что будет с тобой дальше и понятия не имею, как и чем это купировать. Я даже не знаю, что это могло вызвать, потому что сама твоя кровь…
— Ты пытаешься дать мне ответы не на те вопросы, — перебила ее я, а Жанна нахмурилась, — все гораздо проще. Мне нужно знать, была ли я жива в тот момент, когда меня доставили в центр, или нет.
— Конечно была, — нахмурилась Жанна, — я как сейчас помню. Я сидела в лаборатории — в тот день почему-то решила задержаться. Влетел Аристарх, лаборант, растрепанный весь, бормотал что-то бессвязно. Все что разобрала — это что кровища, мамочки, группа Б и в медицинском корпусе. По рации пришел приказ всем, кто на месте — спускаться к реанимации. Ну и все, была же ночь, только я и Аристарх и были. Мы спустились — там Вагнер о стекло бьется и ты вся в шлангах уже лежишь. Но на аппарате помню четко пульс твой, пятьдесят ударов был.
— То есть когда ты пришла — я уже лежала там, — Жанна закивала, а я посмотрела на дверь исследовательского центра, — а кто первым меня принимал?
— Да там в живых уже не осталось никого, — вздохнула Жанна, — ну хочешь я тебя с Аристархом попробую законтачить?
— Давай хотя бы так попробуем, — тяжело выдохнула я и поднялась из-за столика, — набери мне, когда мы сможем встретиться, хорошо?
— Конечно, да. Только вот Сим, — я остановилась и посмотрела на осунувшуюся Жанну, — кроме Самсона вряд ли кто-то знает правду.
— Все равно — спасибо, — кивнула я и направилась к выходу.
Жанна была права. Если Самсону нужно было, чтобы я умерла и восстала снова — значит так и было. И если он хотел, чтобы об этом никто не узнал — у меня большие проблемы.
