Он шагнул вперед и протянул руку. Меган ее пожала. Несмотря на раннее утро, мелкий моросящий дождь и пронизывающий ветер, выглядел Ганс бодрым и выспавшимся. Меган ощутила укол легкого, иррационального раздражения. Она не разделяла интереса Карли, не понимала восхищения, промелькнувшего в ее глазах, но отметила то, как уверенно Ганс держался.
Что же, посмотрим, чего стоит его уверенность и как долго она продлится.
– Успел что-нибудь узнать?
– Немногое. Я проверил личностные татуировки убитой. Ее зовут Эмили Роуз Махоуни.
Ганс старательно выговаривал слова, однако в них прослеживался легкий, едва заметный акцент. Он наверняка очень долго прожил в Ирландии и очень хорошо выучил язык, но билингвом определенно не был.
Осторожно ступая по влажной траве, Меган подошла ближе. Вздрогнув, присела рядом с телом. Молодая женщина лет тридцати, светловолосая, не красавица, но ухоженная: аккуратный маникюр на длинных ногтях, неброский, но умелый макияж. Тушь водостойкая, даже не растеклась. Светлый костюм с юбкой-миди испачкан кровью, из сместившегося декольте блузки выглядывает край явно дорогого ажурного бюстгальтера.
– Я ее знаю, – негромко обронила Меган, вглядываясь в глаза жертвы, словно надеясь увидеть там облик убийцы. – Можно сказать, местная знаменитость.
– Певица? – предположил Ганс.
Значит, в Кенгьюбери он недавно. Иначе наверняка хоть что-нибудь слышал об Эмили Махоуни.
Меган мотнула головой.
– Писательница. Несколько лет назад с ней случилась трагедия… Эмили воспользовалась портал-зеркалом в каком-то не самом людном районе Кенгьюбери. И ее словно… зажевало.
– Дефектные чары? – тихо спросил Ганс.
– Они. Эмили перенеслась в нужный ей район, но совсем не в том состоянии, в котором перешагивала портал-зеркало. Чары раскрошили часть ее костей, те сдавили внутренние органы. Эмили едва не умерла. Целители долго колдовали над ней – случай был действительно сложный. Жизнь Эмили спасли, но она лишилась возможности ходить.
История получилась громкая. К ответственности привлекли всех, кого только можно – инженеров, спроектировавших злополучное портал-зеркало, колдунов, вложивших в него чары телепортации, наладчиков, специалистов строительного контроля, специалистов колдовского контроля и прочих причастных. Правда, вряд ли Эмили так жаждала их наказать. Меган она всегда казалась великодушным человеком с огромным сердцем.
Ганс взглянул на распростертое на земле тело.
– Но ведь она…
– После нескольких лет в инвалидном кресле Эмили сумела встать на ноги, – кивнула Меган. – И написала об этом книгу.
– Рассветные чары? – оживился он.
– Я читала ее автобиографию, – вклинилась Карли, вероятно, отчаянно желая быть полезной. И надеясь таким образом заполучить толику внимания Ганса и подольше задержать на себе его взгляд. – Очень… жизнеутверждающая. Махоуни писала, что долгое время ей не мог помочь ни один целитель – ни врачи, ни рассветные ведьмы, ни друиды из Церкви Дану.
Меган, продолжая изучать труп, хмуро кивнула. Такое порой случалось – нити жизни, гнездящиеся то ли в человеческой душе, то ли в некоем эфемерном воплощении сути человека, были разорваны, и соединить их отчего-то не могла никакая сила.
– И как же она тогда исцелилась?
– Говорит, что ей помогла вера в то, что она способна все преодолеть, – улыбнулась Карли. – А еще – немного чуда…
– Чуда, – скептически пробормотал Ганс. – Вероятно, от самой Дану?
Карли неопределенно пожала плечами и уже открыла было рот, чтобы что-то ответить, но Меган ее опередила.
– Удар нанесли спереди, но жертва не сопротивлялась. Возможно, убийце помогла темнота, возможно, сработал эффект неожиданности. Либо…
– …она хорошо знала убийцу, – закончил за нее Ганс.
Меган одобрительно кивнула. Хотела было подняться, но ее внимание привлекла одна деталь. Рукав пиджака жертвы задрался, обнажив застарелые рубцы. Призвав на помощь рассветную силу, Меган окружила свои пальцы тончайшим слоем энергии воздуха наподобие невидимой перчатки. Осторожно коснулась тела и закатала повыше рукав окропленного кровью пиджака.
Застарелые шрамы шли параллельно от запястья до самого локтя – ровные, белесые, тонкие. Задрав второй рукав, Меган обнаружила там ту же картину.
– Да, я… забыла тебе сказать, – виновато проронила Карли.
Попробуй все упомни, когда нужно успевать строить глазки молоденькому агенту.
– Никогда бы не подумала, что Махоуни резала себя.
– Возможно, она тогда была в инвалидном кресле. Многих подобное выбивает из колеи, – обронила Меган.
– Да, но… в книгах она такая жизнерадостная. Неунывающая.
Меган пожала плечами. Многие люди скрывали свою боль от посторонних, прикрываясь улыбками или даже воодушевляющими речами. Однако, признаться, увиденное оказалось полной неожиданностью и для нее самой. Образ Эмили Махоуни никак не вязался с попытками покончить с собой или – что вероятнее – причинить себе боль.