Уйдя от ясных аллегорийИ недомолвок чугуна,На хитром виноградосбореТы осторожна и скромна.В зародыше зажатый туго,Смиренен змий, и замысл прост:По равным радиусам кругаВнизу сбирать за гроздом грозд;При каждом веточном уклонеЛукавый сдавливать росток,Да всходит на змеином лонеЦветка внезапный завиток.А к вечеру — призыв небесный,И циркуля последний взмах,И ты на молнии отвеснойНедавний покидаешь прах,Где суемудрого бароккоУвертливый не встанет змий,Когда промчишься ты высокоНад фугой бешеных острий.
11 января 1915
<p>63. НЕВА</p>IВольнолюбивая, донынеТы исповедуешь однуИ ту же истину, рабынейВ двухвековом не став плену.Пусть нерушимые гранитыТвои сковали берега,Но кони яростные взвитыТуда, где полночь и пурга.Пусть не забывший о герояхИ всех коней наперечетЗапомнивший ответит, что ихВ стремнину темную влечет?Иль эти мчащиеся, всуеНесбыточным соблазнены,Умрут, как Петр, от поцелуяТвоей предательской волны?
1916
<p>64. НЕВА</p>IIО, как не внять зловествованиюНевы, когда, преодолевСебя и гневы младших Нев,Истощена вседневной данью,Она, природе вопреки,Во тьме свершая путь попятный,Неистовство глухой тоскиВлагает в плеск лицеприятный —И словооборот НевыЕдва скрывает воплощеньеЕе последнего реченьяВ речной глагол Иеговы.
1916
<p>65. МАРСОВО ПОЛЕ</p>Не прозорливец окаймилКанавами и пыльной грустьюТвое, река народных сил,Уже торжественное устье.Воздеты кони на дыбы,И знают стройные дружины,Что равен голосу судьбыЕдиный выкрик петушиный.О, только поворот и зов —И лягут лат и шлемов блескиНа чашу мировых весов,Как золотые разновески!Но между каменных громадИ садом мраморных изгнанницСуровый плац — презренный клад,А князь Суворов — чужестранец.
1914
<p>66. АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР</p>Когда минуешь летаргиюБлагонамеренной стены,Где латник угнетает выюНичтожествующей страны,И северная КлеопатраУже на Невском, — как светлоАлександринского театраТебе откроется чело!Но у подъезда глянет хмуро,Настороженна и глуха,Сырая площадь, как цезураАлександрийского стиха.Быть может, память о набегеВчерашней творческой волныПочиет в ревностном ковчегеСебялюбивой тишины,И в черном сердце — вдохновенье,И рост мятущейся реки,И страшное прикосновеньеПрозрачной музиной руки, —На тысячеголосом стогнеКамнеподобная мечта,И ни одно звено не дрогнетПо-римски строгого хребта.
