Скажу сразу, что организация авиационных корпусов резерва Верховного Главнокомандования сыграла весьма существенную роль. Обычно их вводили в дело на тех участках, где требовалось быстро удвоить, а то и утроить ударную силу действовавшей там авиации, чтобы добиться необходимого перелома в ходе событий. Особенно часто это делалось на заключительном этапе войны. Но тогда, в конце сорок второго, дело это было новое и опыта по боевому использованию таких корпусов накопить еще не успели. Да и наш 3-й истребительный только еще предстояло сформировать.
С утра до ночи мотались мы с Барановым по подмосковным аэродромам, обивали пороги кабинетов начальства, просили, спорили, доказывали…
— Ну где я вам наберу людей с боевым опытом?! — отбивался от нашего сдвоенного натиска генерал А. В. Никитин, ведавший вопросами формирования. — Не с фронта же летчиков отзывать…
Никитин, разумеется, был прав. Но и нас тоже можно понять: вновь формируемому корпусу предстояло, как мы считали, решать непростые задачи. В конце концов Никитин сдался и согласился удовлетворить одну из моих просьб — разрешить взять с Дальнего Востока 812-й истребительный полк, входивший в состав дивизии, которой я командовал до войны. Фронтового опыта у летчиков полка тоже не было, но зато боевой техникой они, как я хорошо знал, владели в совершенстве — и ночью могли летать, и пилотировали мастерски, и по мишеням били без промаха. Конечно, боевого опыта это заменить не могло, но все-таки…
Удалось в конце концов заполучить и нескольких летчиков-фронтовиков. Немного, правда, но зато из числа тех, кого я хорошо знал, с кем довелось вместе воевать под Москвой, Воронежем, Сталинградом. Все они — А. И. Новиков, А. К. Янович, А. Е. Рубахин… — не только обладали фронтовым опытом, но и успели зарекомендовать себя в качестве толковых, пользующихся у подчиненных авторитетом боевых командиров. Новиков, к примеру, воевал с первого дня войны, на его счету числилось около пятнадцати сбитых вражеских самолетов. Незадолго до этого ему присвоили звание Героя Советского Союза и предложили командовать полком, но, узнав, что я собираюсь предложить ему должность помощника командира корпуса по воздушно-стрелковой подготовке, он не раздумывая дал свое согласие.
Под стать Новикову были и остальные. С полковником Ананьевым у меня сложились прекрасные отношения еще под Воронежем, в дивизии, которой я тогда командовал. Это был знающий свое дело, широко эрудированный человек — талантливый организатор и коммунист в самом высоком смысле этого слова. И когда Ананьева утвердили по моему ходатайству на должность начальника политотдела корпуса, у меня, прямо окажу, отлегло на душе. Я хорошо понимал, что боевой настрой летчиков и то, как они будут воевать, во многом предопределит умело поставленная в частях и соединениях корпуса идейно-воспитательная работа.
И Новиков, и Ананьев, не тратя ни дня на раскачку, сразу же активно включились в работу.
Сам я тоже времени не терял — стремился сделать все, что в моих силах, чтобы как можно лучше подготовить людей к предстоящим боевым действиям. Знакомясь с командирами полков В. А. Папковым, Н. В. Исаковым, А. А. Дорошенковым, Г. В. Симоновым, А. У. Ереминым, я старался не просто составить для себя впечатление о них как о людях, с которыми предстоит воевать, о сильных и слабых сторонах их характеров, о мере накопленного ими опыта руководить людьми, но и непременно проводил с каждым из них учебный бой, тщательно разбирая после приземления любые допущенные ошибки и просчеты. Личный пример командира во время боевых действий, считал я, ничем не заменишь.
После командиров полков наступил черед и для командиров эскадрилий. Работать приходилось с рассвета до позднего вечера. Но усталости я не чувствовал. Новое дело захватило меня целиком, и я отдавал ему все силы и всю энергию. Но больше всего меня по-прежнему тревожило то, что во вновь сформированных полках корпуса практически не было людей с фронтовым опытом. Подавляющее большинство летчиков не только, как говорится, живого врага в глаза не видели, но и самолеты противника знали лишь по рисункам да редким еще в то время кадрам фронтовой кинохроники. И когда я случайно обнаружил на одном из подмосковных аэродромов трофейный «мессершмитт», то хотя и не без труда, но добился все же разрешения провести на нем показательный бой, чтобы дать возможность летчикам собственными глазами увидеть хваленый немецкий истребитель в деле.
Противником моим вызвался стать командир 812-го полка майор Еремин. Техникой пилотирования он владел блестяще. В учебном бою, который я с ним провел еще при первом знакомстве, Еремин не допустил ни одной ошибки. Как-то он покажет себя теперь, в поединке с «мессером»? Вопрос этот волновал не одного меня — на аэродроме собрались чуть ли не все летчики корпуса.
