— Боярин приказывал найти парочку новиков для воеводы в Мясухе. У них там очередная буза намечается, и воевода собирает ополчение. С Луча пойдут пара новиков. Давай может с Вороной и парнишу этого отправим? У воеводы не забалует, там за малостью сотня бойцов. А здесь мы с тобой останемся, Соломона дожидаться.
Филин поковырял в камине веточкой:
— А рабы не разбегутся? Их тут считай полсотни… А у нас несколько слуг боярина да пара увечных останется. Поднимут бузу, порежут нас.
— Ха! Да эту полсотню мы с тобой порежем на лоскуты, не вынимая мечей! Один Костоправ чего стоит! Хоть и на голову двинутый…
— Так-то да… Убытки одни…
Тут одноглазый притянул к себе Филина и на ухо ему сказал:
— Ты мне поверь. Чуйка у меня. Этот Федя гораздо больше стоит и знает. Но не нашего полёта этот вопрос. Пусть пока у воеводы поучится копьём тыкать… Я доклад уже боярину составил, пусть сам с ним разбирается!
Жух-жух. Жух-жух.
— Давай, забирай, не задерживай!
В мутное окно барака неслась стружка. Мужики, одетые в жуткое тряпьё, в каких-то лаптях вместо нормальной обуви, подтаскивали к козлам стволы. Там два мужика покрупнее тягали двуручную пилу, сноровисто распиливая очередное бревно.
Рядом с ними колол дрова статный воин в кожаной куртке.
— Костоправ!
Воин оглянулся, и я увидел на его лице жуткий шрам от левого глаза до правого уголка рта. Он обнажил часть зубов, в плохо сросшейся ране был виден клык.
— Шо тебе?
Ворона, болтая ногами, сидела на поленнице:
— Улыбнись, Костоправ. Мне так нравится твоя улыбка!
— Хошешь, пошалую? Ид-ди ко мне, крашавиша!
Костоправ метнул в Ворону колун, та успела спрыгнуть в сторону, вытащила меч и зашипела:
— Щас я тебе! Остатки твоей улыбки-то подрежу!
— А ну, разошлись! — это Малер нарисовался на крыльце своего домика: — Ворона, новичка приведи.
Ну вот, это за мной.
Я скоренько подхватил рюкзак, проверил ПМ, направился к выходу. Открылась дверь и я нос к носу столкнулся с Вороной.
Не сказать, что она красавица. Ростом немного пониже меня, худая, с русыми волосами. Всё время ходит в чёрном. И, как в своё время готы, красит губы чёрным. На щеке тату, на боку нехилый такой клинок, с волнистыми линиями лезвий. За спиной у девушки — ствол, причём охотничий, калибра где-то шестнадцатого. Стройную фигурку перетягивал цветастый широкий пояс с богато украшенными ножнами. Картину дополнял патронташ через левое плечо, да сапоги с подковками на носках. Валькирия, блин.
— Десятник зовёт. Иди.
Вдобавок, разговаривает она очень мало. Короткими, односложными фразами.
— У вас здесь нет ли ресторана, красавица? Что ты делаешь вечером?
Ворона недоумённо посмотрела на меня, подтолкнула в спину:
— Иди уже. Красавец…
Посёлок Луч, в который меня привёл вчера Филин, представлял собой одну улицу, вытянутую с юга на север. Когда-то давно здесь было больше улиц, останки домов были видны за засекой, которая проходила вплотную к жилому району этого поселения. У большинства домов были сняты крыши, частично разобраны стены — эти материалы и пошли на укрепление двух ворот в посёлке.
Сам посёлок не пострадал во время Войны. Насколько может не пострадать посёлок, в котором нет электроэнергии, центрального отопления и воды. Ударные волны от бомб или обошли его стороной, или были приняты на себя небольшим лесопарком. Сейчас на его месте уже успел вырасти новый густой лес. С южной стороны к посёлку подходила одноколейка, по которой мы и приехали с Филином. С восточной стороны, насколько я смог рассмотреть, выходила обычная дорога, за полвека превратившаяся в тропу с редкими кусками оплавленного асфальта.
С южной стороны торчали несколько старых складских строений. Два из них были выделены под казармы: в одной жили работяги, во второй — воины тотема Лесного Орла, у которых в гостях я и находился. Среди примерно десятка оставшихся зданий выделялся небольшой деревянный дом, в котором жил собственно Малер — десятник рода, один из дружинников боярина Мичурина.
— Заходи.
Ворона открыла мне дверь, заглянула: