– Плевать на учение, – прорычала Скифр. – Ты истечешь кровью за пролитую кровь моих детей, за пролитую кровь детей моих детей. – Она навела свое эльфийское орудие. – Жалею об одном – крови в тебе маловато.
Праматерь Вексен перед ликом Смерти даже не дрогнула.
– Если ты решила, что кровь твоих детей на моих руках, – значит, ведьма, тебя обманули. Когда донесли, что тебя заметили в Калейве, я обрадовалась тому, что ты убралась с моря Осколков. С меня довольно было б никогда тебя здесь не видеть.
– Ты – сама ложь, служительница, – рявкнула Скифр, пот заблестел на бороздах морщин. – Ты послала за мной воров и убийц!
Праматерь Вексен вздохнула, сожалея.
– Сказала убийца и вор, которая лижет пятки принцу лжецов. – Она окинула взглядом Колла, Скифр и, наконец, Ярви. – С той минуты, как ты поцеловал мою щеку после испытания, я знала, что ты – змея. И должна была тебя раздавить, но решила сжалиться.
– Сжалиться? – расхохотался Ярви. – Вы понадеялись, что заставите меня кусать других вам на пользу, а не во вред.
– Возможно. – Праматерь Вексен с омерзением поглядела на эльфье оружие в руках у Скифр. – Но мне и во сне б не приснилось, что ты посмеешь прибегнуть к
– Поговорку вы знаете. Пускай Отче Мир льет слезы от выбранных средств. Матерь Война улыбается достигнутой цели.
– Поговорку я знаю, но ее произносят уста душегубов, а не служителей. Ты – сам
– Давайте не притворяться, будто только один из нас окунулся в сумрак. – В зрачках отца Ярви полыхнуло отраженное пламя, когда он чуточку придвинулся вперед. – Я – яд, который вы замешали по собственному рецепту. Отрава, что вы сварили, велев убить моего отца и брата. И не догадывались, что придется самой испить этого яду.
Плечи праматери обмякли.
– И у меня есть свои сожаления. Они – единственные плоды, что приносит власть. Но заносчивость Лайтлин втянула бы нас в войну рано иль поздно. Я попробовала убрать камень преткновения. Я пыталась выбрать наименьшее зло и наибольшее благо. Но ты призвал хаос.
Первая из служителей разорвала бумажные листки на шее и швырнула их в Ярви.
– Проклинаю тебя, предатель. – Она воздела руку, и Колл увидел наколотые на ладони круги внутри кругов из маленьких букв. – Проклинаю, именем Одного бога и многих. – Ее голос звенел, наполняя эхом простор Палаты Шепота. – Да изменит тебе все, что ты любишь! Да сгниет все, что ты сотворишь! Да падет все, что ты возведешь!
Отец Ярви только пожал плечами.
– Нет ничего бесполезнее, чем проклятия проигравших. Если бы вы ступили на запретную землю Строкома, вы бы поняли это. Все на свете падет.
Он резко шагнул вперед и внезапно толкнул праматерь Вексен своей скрюченной ладонью.
Ее глаза потрясенно округлились. Пожалуй, как бы мы ни были мудры и как широко б ни зияла Последняя дверь, пересекать ее порог для нас всегда неожиданно.
Она нечленораздельно ойкнула, переваливаясь через перила. Эхо разнесло грохот, а потом долгий вопль ужаса.
Колл бочком подобрался к перилам, сглотнул, заглядывая через край яруса. Внизу все так же полыхал огонь, вился дым, мерцающий жар давил на лицо – тяжело, как гиря. Всемогущая первая из служителей разбилась у самого пламени. С такой высоты ее перекрученное тело казалось маленьким. Все на свете падет. Мать Адуин медленно опустилась рядом с ней на колени, прижимая ладонь к своим лиловым губам.
– Итак, я выполнил клятву. – Отец Ярви насупился на свою сухую руку, словно не веря, что же она сотворила.
– Да. – Скифр со стуком бросила эльфье оружие на пол террасы. – Мы оба свершили нашу месть. Как ощущения?
– Ждал большего.
– Месть – наш способ цепляться за то, что утрачено. – Скифр откинулась к стене, съехала вниз и села, скрестив ноги. – Клин в Последнюю дверь, и там сквозь щель проглядывают лица мертвых. Мы тянемся к мести изо всех сухожилий. Мы рвем все законы и заповеди. Но когда вот она, здесь, – в наших руках ничего. Только горе и скорбь.
– Надо найти себе новую цель, к которой тянуться. – Отец Ярви положил сморщенную руку поверх перил и перегнулся. – Эй, мать Адуин!
Рыжая служительница медленно поднялась, поглядела на них, вверх, – в свете костра на щеках ее блеснули слезы.
– Пошлите орлов к служителям Ютмарка и Нижеземья, – выкрикнул Ярви. – Пошлите орлов к служителям Инглефолда и Островов. Пошлите орлов ко всякому служителю, покорному праматери Вексен.
Мать Адуин недоуменно моргнула на тело повелительницы, затем подняла голову. Вытерла слезы ладонью и, как показалось Коллу, уже без сучка и задоринки приспособилась к новой действительности. А какой у нее был выбор? Какой выбор у любого из них?
– С каким сообщением? – спросила она с коротким, сухим поклоном.
– Передайте, что теперь они покорны праотцу Ярви.
У дверей грудой лежали мертвецы. Жрецы Единого бога, прикинул, судя по рясам с солнцем о семи лучах, Рэйт. У каждого расколота голова. Кровь струилась из-под тел, собираясь темным ручейком на ступенях белого мрамора, – и дождь разбавлял ее в розовый цвет.
