– Вы чокнулись! – взвыла мать Скейр. – Строком под запретом Общины. Любой, кто туда отправится, заболеет и простится с жизнью!
– Я там бывала. – Протянув длинную руку, Скифр указала на светящийся оранжевым эльфий браслет на запястье Колючки. – Оттуда я вынесла эту побрякушку, и моя тень покамест при мне. Для меня не существует запретных земель. Я Бродяга По Руинам, и там мне известны любые тропы. Даже те, что избавят нас от недуга Строкома. Одно ваше слово, и я вложу вам в руки оружие, против которого не устоит ни один боец, ни один витязь, ни одна армия.
– И ниспошлешь на всех нас проклятие? – огрызнулась мать Скейр. – Вы что, лишились остатков разума?
– Я пока кое-что сохранил. – Король Атиль спокойно поднялся с места, невозмутимо прошествовал к телу Асборна, бесстрастно присел на корточки. – Великий воин – тот, кто еще дышит, когда на пир слетаются вороны. Великий король – тот, кто увидит, как горят трупы его врагов. – Он пальцем заткнул ровную дырочку в Асборновом лбу, и сумасшедшее пламя, казалось, уже угасшее, вновь разгорелось в его глазах.
– Последнее слово всегда остается за сталью. – Он высвободил палец, окрашенный алым, и с интересом его изучил. – А это – не что иное, как сталь, в другом облике.
Скара прикрыла глаза, впиваясь в подлокотники кресла. Надо успокоить одышку и унять бурленье в желудке, разбавить обуявший ужас. Ужас пред таинственным колдовством. Ужас пред убийством пленного у нее на глазах. Ужас пред тем, что лишь ей одной было на него не начхать. Она должна быть храброй. Должна быть умной. Должна быть сильной.
– Реку: надлежит ей быть вложенной в ножны, покуда все мы не порезались, – молвил Горм.
– А я реку: надлежит ей быть вложенной в сердце Яркого Йиллинга! – рявкнула Колючка.
– Мы все понимаем, что с горя ты с глузду съехала, – отрезала мать Скейр. – Эльфья волшба? Только вдумайтесь, что вы несете! Нам грозит новое Божие Сокрушение! Да вдобавок с предателем в наших рядах!
– С предателем, который сжег Торлбю, – гаркнула Колючка, – о чем вы годами мечтали! С предателем, что продался Верховному королю, с которым вас подмывает помириться!
– Хорошенько подумай, прежде чем бросать мне обвинения, страхолюдная…
Скара с усилием разжала веки.
– Мы все принесли много жертв! – воскликнула она. – Все теряли друзей, дома, семьи. Мы обязаны держаться сплоченно, не то поодиночке праматерь Вексен нас передушит.
– Мы посягнули на владычество Верховного короля, – произнес отец Ярви, – а власть – все, что у него есть. Все, что есть он. Он не способен отвернуть назад, как нельзя отступить и нам. Мы уже избрали нашу стезю.
– Это ты избрал ее за нас, – выпалила мать Скейр. – По одному чертову шажочку за раз! И этот путь ведет прямиком к нашей гибели.
Скифр разразилась лающим смехом:
– Без меня, голубки мои, вы тут вдосталь натюкались, нашаривая ощупью этот свой путь. Конечно, во всем есть риск. У всего есть цена. Но я только что показала вам запретные чары в яви, а Матерь Солнце, гляньте-ка, так же светит!
– Мы правим, поскольку люди в нас верят, – веско сказал Горм. – Как твое волшебство повлияет на их доверие?
– Вы правите, поскольку люди боятся вас, – возразил отец Ярви. – Такое оружие, как это, послужит только вящему страху пред вами.
Скейр зашипела, как кошка:
– Это – зло, отец Ярви.
– Это – наименьшее зло, мать Скейр. О славных победах слагают отличные песни, но и бесславные победы не хуже, коль над ними чуток поработают барды. А вот славные поражения – поражения, и только.
– Нам нужно время на раздумье, – подала голос Скара, опуская протянутые ладони, словно утихомиривала стаю драчливых псов.
– Времени мало. – Скифр выбросила руку и поймала сухой листок. – Сыплется песок в часах, и Яркий Йиллинг подступает все ближе. Готовы ли вы совершить то, что должно, чтобы разбить его? Иль пускай он побьет вас? – Она смяла, растерла лист и, отходя назад, подняла ладонь над головой, предоставляя бризу развеять пыль. – Как по мне, голубочки, выбора нету вовсе!
– Примирению не бывать! – рыкнула Колючка Бату, перекидывая натянутую цепь через плечо. – Пока Яркий Йиллинг и я оба живы. Это я вам обещаю! – И она повернулась и пошла прочь вслед за Скифр, пятки Асборнова трупа проминали в траве две канавки, пока она волокла убитого за собой.
Горм неспешно поднялся с тяжкой смурой на загрубелом в сраженьях лице.
– Давайте завтра на рассвете проведем большой сход, где и решим судьбу нашего союза. И как бы не судьбу всего моря Осколков.
Следующим встал король Атиль.
– Нам надо многое обсудить, отец Ярви.
– Беспременно, государь, но сначала я должен переговорить с королевой Скарой.
– Превосходно. – Атиль вскинул свой обнаженный меч и прижал сгибом локтя. – А я пока что попытаюсь не дать Колючке Бату в поисках предателей поубивать всех ванстерцев на белом свете. Пошли птицу королеве Лайтлин. Передай, пусть поцелует за меня сына. – Он двинулся к Мысу Бейла. – Передай ей, к ужину, боюсь, опоздаю.
Прежде чем заговорить, Скара выждала, пока король Атиль не пропал из виду и мать Скейр не скрылась, горько качая бритой головой.
