К тому времени на стол сестры Ауд клали уже нового пострадавшего, пока служительница отполаскивала руки в лохани с трижды освященной водой, уже розовой от крови. Этот был крупнотелый гетландец, чуть постарше Скары, о том, что он ранен, говорило только темное пятнышко на кольчуге.
На шее Ауд побрякивал набор маленьких ножиков, нанизанных на шнур. Одним из них она рассекла сейчас ремешки доспехов, потом Рин стянула их со стеганым поддоспешником. Показался едва заметный порез на животе. Мать Ауд склонилась, надавила, следя, как сочится кровь. Мужчина охнул и распахнул рот, но издал только беззвучный выдох, задрожали одутловатые щеки. Сестра Ауд принюхалась к ране, чертыхнулась и выпрямилась.
– Здесь мне ничего не поделать. Кто-нибудь, спойте ему отходную.
Скара вытаращилась. Человека походя приговорили к смерти. Но лекарю не избежать страшного выбора. Кого еще можно спасти. А кто уже мясо.
Тем временем мать Ауд двинулась дальше, а Скара на трясущихся ногах, с желудком, подкатившим ко рту, еле заставила себя подойти к умирающему. Заставила себя взять его за руку. Спросила:
– Как тебя зовут?
Шепот его был не громче придыхания.
– Сордаф.
Она стала выпевать молитву Отче Миру о даровании беспечального покоя этому воину. Молитву, которую в детстве на ее памяти пела мать Кире по умершему отцу. Слова с трудом покидали горло. Она наслушалась о доблестных смертях на поле брани. Больше не надо строить догадки, что это значит.
Раненый не сводил с нее выпяченных глаз. А может, не сводил с кого-то за ней. Со своих родных, к примеру. С недоделанного и недосказанного за короткую жизнь. С тьмы за порогом Последней двери.
– Что мне для тебя сделать? – прошептала она, столь же крепко сжимая его руку, как и он сжимал руку ей.
Он попытался заговорить, но вышло лишь проскулить, губы оросила кровь.
– Кто-нибудь, принесите воды! – заверещала королева.
– Нет нужды, государыня. – Рин осторожно разомкнула их сцепленные пальцы. – Его больше нет. – Тут Скара осознала, что рука молодого мужчины обмякла.
Она поднялась.
Закружилась голова. Колючий жар охватил ее.
Кто-то орал. Надсадно, бурливо, не по-людски. В промежутках меж воплями она слышала, как дудит прядильщик молитв. Курлычет, курлычет, выклянчивает помощь, вымаливает милость.
Она шатко двинулась к двери. Чуть не упала, вывалилась во двор. Стошнило. Чуть не упала в рвоту. Смяла в горсти подол, убирая с пути новой рвоты. Смахнула со рта длинную сосульку желчи. Привалилась к стене. Затряслась.
– Худо вам, государыня? – Мать Ауд вытирала тряпицей руки.
– Мой желудок вечно слаб, – выкашляла Скара. Опять скрутил позыв, но на этот раз наружу вышли лишь едкие слюни.
– Всем нам приходится где-то запирать наши страхи. Особенно когда никому нельзя их показывать. По-моему, свои вы прячете в животе. – Ауд тихо положила руку на плечо королевы. – Место как место. Не хуже других.
Скара посмотрела на двери. Оттуда, из полумрака, стоны раненых долетали смутно и неразборчиво.
– Это случилось из-за меня? – потерянно прошептала она.
– Королеве не избежать трудных решений. Но при этом должно достойно сносить их последствия. Чем быстрее вы убегаете от прошлого, тем скорее оно вас настигнет. Остается одно – повернуться к нему лицом. Объять его. С его помощью мудрее подготовиться к будущему. – Служительница отвинтила с фляжки колпачок и протянула ее Скаре. – Воины равняются на вас. Чтобы им увидеть отвагу, вам не нужно сражаться.
– Я не воспринимаю себя королевой, – залепетала Скара. Она отхлебнула глоточек, и спиртное донизу обожгло ее разъеденную глотку. – Внутри я трусиха.
– Тогда ведите себя, будто вы смелая. Внутри никто не чувствует себя опытным. Никто не чувствует себя зрелым. Поступайте так, как поступала бы великая королева. Тогда вы ею и будете, кем бы себя ни воспринимали.
Скара выпрямилась и расправила плечи.
– Вы мудрая женщина и великий служитель, мать Ауд.
– Я ни то ни другое. – Служительница наклонилась к ней, подворачивая рукава выше. – Но я стала неплохо притворяться ими обоими. Вас опять тянет блевать?
Скара покачала головой, сделала новый жгучий глоток из фляжки и, передав ее обратно, смотрела, как вливает питье в себя Ауд.
– Говорят, в моих жилах кровь Бейла…
– Забудьте про Бейлову кровь. – Ауд стиснула предплечье королевы. – Ваша собственная ничем не хуже.
Скара судорожно перевела дух. И за своей служительницей последовала во тьму.
Рэйт стоял на возведенном людьми участке стены возле башни Гудрун и разглядывал исполосованный, вытоптанный, утыканный стрелами дерн перед кольями, отмечавшими порядки солдат Верховного короля.
Он толком не спал. Кемарил за Скариной дверью. Снова в полудреме видел ту женщину, ее детей, и вскакивал в холодном поту, сжимая кинжал. Вокруг ничего, тишина.
