– Я передумал. – В конце концов, не он ли мастак постоянно менять решения? Но сквозь шум визжащего оружия, людей и животных его никому не услышать – тем более некому обращать на него хоть каплю внимания.
Он, моргая, глазел через перила, носом почитай уткнулся в камень. Пытался хоть малость разобраться в творящемся хаосе. Кажется, к северу начался бой. Сквозь облако дыма высверкивала сталь. Над бурливой людской массой закачались эмблемы из шкур и костей.
Колл сильнее прежнего вытаращил глаза:
– Шенды обратились против Верховного короля!
– Именно об этом с ними условился отец Ярви, – сказала Скифр.
Колл уставился на нее.
– Мне он ничего не говорил.
– Если ты до сих пор не выучил, что отец Ярви никогда не сообщает больше необходимого, ты безнадежен.
На востоке люди Верховного короля, не жалея сил, пытались выстроиться в щитовую стену. Колл увидел, как воин побежал вперед, подняв меч. Беспримерное мужество, но пользы от него, как от заслона из паутины. Лающий грохот от кучки щитов вкруг носовой фигуры «Южного ветра» – и неудавшийся герой упал, а щиты из шеренги позади него разлетелись, как горсть монеток.
– Не поможет, – отозвалась Скифр, прижимая эльфийское оружие к щеке. Колл заткнул уши пальцами, хотелось рыдать. Снова тупо чвакнуло. Новый мглистый хвост. Еще один землетрясный взрыв, в отрядах противника выкосило громадную дыру. Сколько человек не стало в одно мгновение? Сгорело, как не бывало, или изувеченными унесло прочь, закружив, как искры над наковальней Рин?
Их порядки, конечно, начали крошиться. Как могут люди воевать против силы, что сокрушила Бога? Мечи и луки бесполезны. Доспехи, щиты – тоже. Бесполезны отвага и доблесть. Неуязвимая армия Верховного короля бросилась бежать, растекаясь по тракту и по полям в обезумевшей сутолоке, не разбирая, куда – лишь бы подальше от Мыса Бейла. Затоптаны шатры, разбросано добро – вопли бешеных шендов и беспощадное оружие эльфов гнали воинов, превратив из людей, объединенных общей целью, в бесцельно удиравших животных.
Вперив взор в утреннюю дымку, Колл разглядел сзади них новое движение – из-за леса, около покинутой деревеньки, высыпали конные.
– Всадники, – показал он.
Скифр опустила эльфье орудие и гаркнула:
– Ха! Коли глаз не обманывает меня на предвестья, то взялась за дело моя лучшая ученица. Колючка не из тех, кто упустит драку.
– Это не драка, – пролепетал Колл. – Это бойня.
– Колючка не упустит и бойню.
Скифр выпрямилась, потянулась и огляделась, на шее оголились складки после ожогов. Могучее воинство праматери Вексен раскидало в одночасье, как ветер мякину. Скопление бегущих прорезали конники Колючки, рубили под вспышки стали, гнали по закопченным остаткам деревни, гнали на север.
– Ха. – Она сняла барабанчик со своего эльфийского оружия и бросила его Коллу обратно. Тот сразу не поймал, пожонглировал в панике и, наконец, отчаянно прижал смертоносный кругляш к груди. – Кажись, сегодня верх наш.
Медленно, слабо, нерешительно, как мотылек, прорываюший кокон, Скара отодвинула поникшую руку Рэйта и, опираясь на его щит, как на костыль, встала на расползающиеся ноги.
На поле стоял, казалось, чужеродный шум. Крики, вопли, голоса птиц. Снова и снова взахлеб лаяло эльфье оружие. Но все это будто бы вдалеке, будто бы происходило в ином месте, в иное время.
Мать Скейр растирала синяк на плече. С гримасой отвращения она швырнула свой курящийся талисман на землю.
– Моя королева, вы ранены? – обратился к кому-то Синий Дженнер. До Скары не сразу дошло, что к ней. Она глупо оглядела себя. Кольчугу перекрутило на теле, Скара попыталась подтянуть ее и отряхнуть с бока грязь.
– Вымазалась, – выдавила она изо рта эти важные сведения. Язык не слушался. Она заморгала, осматривая поле битвы. Если можно было назвать это битвой.
Ровный частокол был теперь рван и прогнут. На месте бревен кое-где разрытые ямы. Изломанная почва, изломанная утварь и изломанные тела смешались в тлеющие груды. Армия Верховного короля, считаные минуты назад величавая и грозная, сгорела, как утренний туман под лучами Матери Солнца.
Отец Ярви взирал на развороченные тела сподвижников Йиллинга, зажав под мышкой эльфийский посох – свое эльфийское оружие. Он не хмурился, не улыбался. Не смеялся, не всхлипывал. На лице выверенное спокойствие. Словно он – мастеровитый ремесленник и хорошо потрудился с утра.
– Вставайте, мать Адуин, – сказал он.
Служительница высунула голову из-под горы мертвых тел, рыжие волосы свалялись от крови.
– Что ты сотворил? – Она все никак не могла расстаться с неверием. По грязному, провисшему лицу потекла слезинка. – Что ты сделал?
Ярви сгреб увечной рукой ее плащ и вздернул служительницу на ноги.
– Именно то, в чем меня обвиняли! – рявкнул он. – Ну и где ваше судилище? Где обвинители? Кто огласит приговор? – И врезал ей по лицу эльфийским посохом – своим эльфийским оружием. Адуин упала и в страхе припала к земле за грудой трупов.
