Один из них, непонятно как, шевельнулся. И даже попытался привстать, недоуменно озираясь, точно разбуженный от кошмарного сна. Это Воренхольд, хотя сейчас Скара с трудом его узнавала. Кольчуга разлохмачена, как рубище нищего, на гнутом ободе висят щепки щита. С одного боку на голове рубцы, кровь и нет уха, и рука, что сжимала копье, по локоть оторвана.
Он нашарил на поясе рог, поднял – видно, хотел послать сигнал, – а потом увидел, что мундштук отбит и сорван.
– Что это было? – прошамкал он.
– Твоя смерть. – Горм положил руку ему на плечо и мягко опустил на колени. Затем взмахнул мечом, и голова витязя покатилась в сторону.
– Где же Йиллинг? – прошелестела сама себе Скара, пошатываясь среди трупов. Боги, как отличить одного от другого? Пять минут назад горделивые мужи, ныне отходы мясобойни. Видимо, ей полагалось торжестовать, но ничего, кроме ужаса, она сейчас не испытывала.
– Это конец мирозданья, – шептала она. Во всяком случае – конец того мирозданья, в котором жила она. Что было крепко, более не крепко. Что было непреложно, окутано мглою сомнений.
– Осторожнее, государыня, – тихо бубнил Рэйт, но она не обращала на него внимания, вообще едва ли слышала.
Она увидела тело Йиллинга Яркого с остальными вповалку, одна нога сложилась, руки раскинуты, кольчуга темна и сыра от крови.
Она тихонько подкралась ближе. Вот его гладкая щека, вот отметина, награда от Атиля.
Еще ближе – и боязно, и влекуще. Вежливая улыбочка на пухлых губах, даже по смерти.
Она наклонилась над ним. Те самые пустые глаза, что являлись в ее кошмары с последней ночи Леса. С той ночи, когда она принесла клятву мести.
Показалось или его щека дернулась?
Она задохнулась, когда его глаза моргнули на нее, ошарашенно пискнула, когда рука уцепилась за кольчугу. Он повалил Скару на себя, ее ухо вмялось в его лицо. Отчетливо слышалось его сиплое дыхание. Но не только дыхание. Слова тоже слышны. И слова стали оружием.
Ее кинжал тут, под рукой. Можно было вынуть его. Можно одним быстрым изгибом запястья отправить врага за Последнюю дверь. Нередко ей снилась эта минута. Но тут она вспомнила дедушку.
Она услышала, как зарычал Рэйт, увидела, как тень его пала на них – и выбросила руку назад, останавливая его. Кисть Яркого Йиллинга опала – и девушка оттолкнулась от него, глядя на красные крапинки на лице.
Он что-то вложил, слабея, Скаре в ладонь. Кожаный кошель, внутри торчат обрывки бумаги. Полоски наподобие тех, что мать Кире отворачивала от перьев посыльных орлов праматери Вексен.
Она склонилась над Йиллингом. Страх ушел, а с ним ушла и ненависть. Она взяла умирающего за руку, просунула ладонь под голову и осторожно приподняла.
– Скажи мне его имя, – проурчала она и подставила ухо к его губам. И отчетливо услышала его последний вздох. Его последнее слово.
Мероприятие проводили с размахом.
Многие владетельные дома Гетланда, из тех, кто не пошел на войну, придут в ярость от того, что короля Атиля положили в курган на Мысе Бейла, и им не удастся блеснуть величием на событии, которое поселится в людской памяти надолго.
Но Лайтлин процедила сквозь зубы:
– Их гнев для меня – пыль. – Смерть мужа сделала ее королевой-регентшей, юный король Друин цеплялся за мамкину юбку – а значит, власть ее достигла невиданной прежде вершины. Колючка Бату высилась за ее плечом, и только самые смелые могли хоть на миг выдержать злобный и мстительный взгляд Избранного Щита. Раз Лайтлин сказала – значит, дело почитай сделано.
В конце концов, погребение короля Атиля не испытывало недостатка в именитых персонах.
Здесь присутствовала юная королева Скара Тровенландская, еще недавно жалкая скиталица, ныне восхваляемая за отвагу, сострадание, а пуще всего – за острый ум. Ее белоголовый телохранитель молчаливо угрюмился за спинкой кресла.
Здесь присутствовал ее нареченный жених, Гром-гиль-Горм, Крушитель Мечей, Творитель Сирот – цепь из наверший разрослась длиннее прежнего. Его наводящая ужас служительница, мать Скейр, застила солнце сбоку от повелителя.
Здесь присутствовала знаменитая чародейка Скифр, которая за несколько секунд убила воинов больше, чем король Атиль за всю кровавую жизнь. Она сидела в плотно запахнутом плаще-рванине и разгадывала приметы-знамения в грязи под ногами.
Здесь присутствовала Свидур, главная жрица народа шендов, с зеленой эльфийской табличкой на шнурке вокруг шеи. Оказалось, некогда после шторма отец Ярви вымолил право быть гостем у ее костра, а уже после уговорил ее заключить союз с праматерью Вексен, а затем, в нужный для него час – расторгнуть его.
Здесь присутствовал, конечно, и сам хитроумный служитель Гетланда. Тот, кто привез эльфье оружие из недр запретного Строкома и уничтожил им воинство Верховного короля и навек изменил море Осколков.
И здесь был его ученик-подмастерье Колл, не по погоде в тоненьком плащике. И этот гость замерз и печалился на морском ветру – кажется, он тут лишний.
