Джереми кивает. Рот его все еще приоткрыт от удивления. Он не видит необходимости напоминать Гейл, что Биг-Слайд находится в Адирондакских горах в штате Нью-Йорк, в сотнях миль от океана.
Они устраивают пикник на пляже, к северу от того места, где отвесная поверхность скалы освещается утренним солнцем. Последний участок крутого спуска Джернисавьен пришлось нести на руках, и теперь, получив свободу, она тут же убегает охотиться на насекомых в высокой траве на дюнах. Воздух пропитан запахами соли, гниющих водорослей и свежего летнего бриза. Вдалеке над морем кружатся чайки, и их крики прорезают шум прибоя.
– Боже правый!.. – еще раз произносит Джереми. Он ставит корзину для пикника и бросает одеяло на песок.
Гейл смеется и стягивает халат. Под ним обнаруживается закрытый купальник.
Ее муж падает на одеяло и корчится от смеха.
– Вот зачем ты ходила наверх? – с трудом выдавливает он. – Искала купальник? Боишься, что спасатели выпроводят тебя отсюда, если увидят, что ты купаешься голая?
Жена ногой швыряет в него песком и бежит к воде. Ее прыжок идеален и точно выверен – Гейл пронзает волну, словно стрела. Джереми смотрит, как она проплывает ярдов двадцать и бредет по воде к тому месту, где можно стоять. Слегка сгорбленные плечи и проступившие под эластичной тканью купальника соски говорят о том, что ей холодно.
– Иди сюда! – кричит Гейл, пытаясь улыбаться так, чтобы не стучали зубы. – Вода чудесная!
Бремен снова смеется, скидывает туфли, тремя быстрыми движениями избавляется от одежды и бежит по мокрому песку. Когда он выныривает, подняв фонтан брызг, жена уже ждет его, широко раскинув покрытые «гусиной кожей» руки.
После завтрака – круассаны и чай со льдом из термоса – они ложатся среди дюн, прячась от усиливающегося ветра. Джернисавьен возвращается, пристально смотрит на них, не находит ничего интересного и снова убегает в высокую траву. Со своего пятачка между дюнами они видят, как солнце взбирается все выше, отбрасывая новые тени на неровную поверхность горы к югу от них.
Гейл – она сняла купальник, подставляя тело солнцу – засыпает. Джереми дремлет, положив голову ей на бедро, но вдруг остро ощущает свежий запах ее кожи и видит тонкую полоску влаги в нескольких дюймах от своего лица, в складке между бедром и животом. Он переворачивается, упирается локтем в одеяло и смотрит поверх белых холмиков ее грудей на подбородок, на темные тени подмышек, на корону из света, которую солнце соорудило вокруг ее головы.
Женщина шевелится в ответ на его движение, но Джереми удерживает ее, прижав ладонь к ее животу. Ее веки трепещут, но не раскрываются. Бремен приподнимается, перекатывается, сползает чуть ниже, чтобы оказаться между ног Гейл, раздвигает ее бедра и опускает лицо к ее нагретому солнцем лону. Вспомнив, как много лет назад она делилась с ним сценой из романа Джона Апдайка, он представляет котенка, наклонившегося к миске с молоком.
Проходит несколько секунд, и она тянет его вверх – нетерпеливые руки, учащенное дыхание. Так они еще никогда не любили друг друга, яростно и самозабвенно, и это нечто большее, чем страсть и телепатический контакт. Потом, когда Джереми вытягивается рядом с Гейл, положив голову ей на плечо и пытаясь отдышаться, бешеный стук их сердец стихает, и становится слышен шум прибоя. Он ощупью находит полотенце и вытирает песок и пот с ее кожи.
– Гейл, – наконец шепчет Джереми, когда они уже почти заснули в тени высокой травы. – Я должен тебе кое-что сказать. – Не успев произнести эти слова, он чувствует, как поднимаются и укрепляются остатки его ментального щита. Тайна варикоцеле покоилась слишком глубоко, пряталась слишком долго, и раскрыть ее будет непросто. Бремен подыскивает нужные слова или мысли, но не может их найти. – Гейл, я… господи, малыш… Я не знаю, как…
Жена поворачивается на бок и гладит его по щеке.
– Ты знаешь? – Шок как от удара кулаком.
Гейл закрывает глаза, и муж видит влагу на ее ресницах.
Джереми трясет, словно в лихорадке. Он уже не скрывает дрожи, а просто хватается за одеяло и ждет. Гейл касается его затылка.
– Нет! – кричит он. – Нет… ты не понимаешь… Я
Она кивает, почти касаясь щекой его щеки. Ее шепот смешивается с шелестом травы в дюнах.
– Да. Но понимаешь ли ты, почему не мог признаться? Почему был вынужден построить ментальный щит, словно опухоль, в своем сознании, чтобы спрятать это?
Джереми пожимает плечами.
