Джинсы пропитались кровью, и обе раны все еще кровоточили, но несильно – похоже, артерия не повреждена.
Морган, в джинсах и рабочих ботинках, вышла на крыльцо. Верхнюю половину ее тела прикрывала лишь забрызганная кровью ночная рубашка. Рот и челюсти выглядели иначе, но с такого расстояния Бремен не мог точно сказать, на месте ли зубные протезы.
Она открыла электрощит в дальнем конце крыльца, и у ручья и вдоль подъездной дорожки вспыхнули новые дуговые лампы.
Джереми казалось, что он стоит посреди пустого стадиона, освещенного для ночной игры.
Файетт подняла дробовик и, не целясь, выстрелила в его сторону. Бремен отпрыгнул, хотя и знал, что находится на безопасном расстоянии. Дробь ударила в гравий у его ног.
Он снова оглянулся, пытаясь справиться с паникой, которая вернулась вместе с ревом белого шума и путала мысли, а потом повернул налево, к валунам позади гасиенды.
За скалами тоже вспыхнули прожекторы, но беглец упорно карабкался вверх, чувствуя, что рана на бедре снова начала кровоточить. У Джереми было такое впечатление, словно у него вырезали кусок мяса с помощью острой, как бритва, ложечки для мороженого.
Сзади послышался еще один выстрел из дробовика, а потом рычание и вой – миз Морган спустила собак.
За несколько недель до того, как выяснилось, что причина головных болей Гейл – опухоль мозга, Джереми получает письмо от Джейкоба Голдмана.
