Посл? об?да мы перешли въ садъ, подъ т?нь виноградныхъ лозъ, покрывающихъ густой трельяжъ. Туда принесли кофе и фрукты. Но и тамъ разговоръ р?шительно не клеился. Я не хот?лъ задавать никакихъ вопросовъ и держалъ себя спокойно; но и мн? становилось жутко. Около бес?дки верт?лся Коля, то-и-д?ло заглядывалъ къ намъ, выпрашивалъ себ? фигу или персикъ, и уб?галъ.
Въ одно изъ такихъ нападеній на вазу съ фруктами, Коля уставился на свою мать; лицо графини въ эту минуту сдерживало не то з?воту, не то какое-то физическое страданіе..
— Comme tu tennuies maman! вскричалъ онъ, — veux tu que jaille chercher Леонидъ Петровичъ?
He дожидаясь отв?та, онъ выб?жалъ изъ бес?дки. Я погляд?лъ на графиню: она вся встрепенулась, глаза ея сначала блеснули, потомъ скрылись подъ р?сницами, что-то похожее на румянецъ покрыло ея щеки. Она видимо смутилась, какъ д?вочка, какъ пансіонерка.
— Этотъ мальчикъ можетъ хоть кого вывести изъ терп?нія! вырвалось у ней посл? паузы. Кажется, я его не балую, а все-таки съ нимъ справу н?тъ…
Я промолчалъ.
— Право не лучше-ли будетъ вамъ взять его съ собою вазадъ?
— Мн?? спросилъ я съ изумленіемъ.
— Ну да, вы должны-же добиться того, чтобы онъ подчинился вашему вліянію.
Все это было выговорено раздражительнымъ голосомъ. Не знаю, куда бы привела насъ бес?да, еслибъ опять не вб?жалъ Коля съ изв?стіемъ, что Леонидъ Петровичъ сейчасъ будетъ.
Всл?дъ за в?стникомъ явился и самъ гость, и заговорилъ о театр? какихъ-то «механическихъ маріонетокъ», куда онъ усиленно началъ звать меня.
— Вы нахохочетесь, Николай Иванычъ, особливо когда выскочатъ танцовщицы на проволокахъ и начнутъ дрягать ножками!.. Ц?лыя драмы даются съ участіемъ арлекина…
— Ха-ха-ха! разразился Коля, внимательно слушавшій Р?зваго. Леонидъ Петровичъ, помните, какъ арлекинъ кричалъ: conte di Piedi Grotta?.. ха-ха-ха!..
Онъ перевернулся и вытянулъ руку, какъ маріонетка, къ не малому удовольствію Леонида Петровича. Графиня успокоилась и начала тихо улыбаться. Разговоръ пошелъ пестрой вереницей легкой и добродушной болтовни. На двор? уже смерклось. Мы перешла въ комнаты и разс?лись на балкон?. Я не сл?дилъ особенно ни за Р?звымъ, ни за графиней. Только сдавалось мн?, что ихъ взгляды то-и д?ло сталкивались. Р?звый заставилъ и меня говорить о Россіи и разныхъ «вопросахъ». Такъ мы проболтали еще часъ-другой.
Вдругъ на улиц? раздались аккорды гитары или мандолины, подъигривавшіе мужскому голосу. П?ніе все приближалось къ р?шетк? полисадника. Мы примолкли. Я, по п?вческой привычк?, сейчасъ нашёлъ ключъ, въ какомъ шла п?сня, и когда прип?въ повторился, схватилъ и слова, и мелодію:
Non ti voglio piu lascia-ar, раздалось два раза по теплому и влажному воздуху, и мимо р?шетки прошелъ медленно плечистый малый, съ шляпой на затылк?, въ короткомъ пальто и широкихъ кл?тчатыхъ шароварахъ, съ мандолиной чрезъ плечо. Св?тъ фонаря облилъ всю его фигуру. Было что-то искренее и бытовое въ этомъ п?ніи простаго рабочего; оно раздалось такъ нежданно, и и въ немъ дрожали звуки живой и жгучей страсти.
Черезъ дв?-три минуты опять повторился прип?въ: Non ti voglio piu lascia-ar, Non ti voglio piu lasciar.
Я завториль ему басовыми тріолями. Графиня и Р?звый тоже зап?ли вполголоса и, повторяя слова схваченнаго ими прип?ва, невольно приблизились другъ къ другу. Руки ихъ какъ-будто прикоснулись.
Это было всего одно мгновеніе, но и меня точно ударила электрическая искра. О себ? я забылъ; но ма? чувствовалось присутствіе чего-то, отв?чающаго на звуки п?сни прохожаго…
— Чудо! вскричалъ Р?звый. — Вотъ ч?мъ Италія выше всего остальнаго!
Графиня только вздохнула какъ-то особенно, и полушепотомъ вымолвила:
— Да!
Чрезъ полчаса мы ушли отъ нея съ Р?звымъ.
Рано проснулся я и подс?лъ къ окну. Утро было такое радостное, что никакая горечь не пробиралась въ сердце. Я не хот?лъ р?шительно ни о чемъ думать — дотой минуты, пока придется д?йствовать; такая юношеская безпечность была, по крайней м?р?, подъ-стать празднику природы среди города цв?товъ — Флоренціи.
Въ восемь часовъ служанка заварила мн? чаю. Оказалось, что она та самая старушка, у которой я наканун? спрашивалъ: гд? Villino Ruff'i?
Эмилія — такъ ее зовутъ — пресимпатичная особа. Ея сморщенное и почти беззубое лицо, съ с?денькимъ крысинымъ хвостикомъ, вм?сто косы, оживлено карими умными глазками. Она разговорилась со мной безъ болтовни и заявила, что русскихъ вообще любить больше, ч?мъ англичанъ, хотя хозяйкой своей и довольна. Отъ нея же узналъ я, что у насъ, по сос?дству, знаменитый «signor Salvini» играетъ въ л?тнемъ театр? «Politeama Fiorentina», и безподобенъ въ роли Отелло.
— Un grand' artista! выговорила энергически Эмилія и сд?лала жестъ правой рукой.
Только-что она убрала со стола, какъ въ коридор? раздался звонокъ. Онъ меня немного удивилъ.
Эмилія пошла отворять и тотчасъ же вернулась со скромной миной недоум?нія.
— Una signora, доложила она тихо-тихо.
Я былъ од?тъ и могъ принять всякую «синьору». Только-что я отошелъ отъ окна, на порог? появилась дама вся въ б?ломъ, съ голубымъ вуалемъ поверхъ соломенной круглой шляпы.
