Кира все не поднимала глаз. Ей было немного стыдно, ведь мама на самом деле очень волновалась. Но мама все не могла понять одно – только Кира могла решать, что ей дальше делать со своей жизнью. В голове Киры твердо прижилась мысль: “Хватит думать о других. Пришло время думать о себе”.
– Прости.
– Я договорилась с доктором. Мы сейчас же поедем в больницу. Ты должна завтра же начать химию, – выкрикнула мама.
– Я не буду делать химию.
– Что? – лицо мамы вытянулось.
– Хочу прожить те жалкие крохи, что мне остались, обычной жизнью.
Звонкая пощечина оглушила Киру. Щека вспыхнула болью.
– Ты что с ума сошла? – папа втиснулся между Кирой и мамой.
Кира вскинула руку к моментально налившейся краснотой щеке и ошарашено уставилась на маму. Втянув воздух, она почувствовала боль в груди, и это придало ей сил.
– Я все равно умру, буду ли я лечиться или не буду.
– Нет! – выкрикнула мама.
Кира начала закипать. Это её тело. Её жизнь! Она в состоянии сама принять решение о том, как именно она будет умирать!
– Я умираю мама! – Кира закашлялась от крика, что вырвался из груди. Лицо мамы перекосило, а глаза наполнились слезами. Кира сделала поверхностный вдох и сказала уже тише, чтобы не вызвать новый приступ кашля: – Пойми же ты, наконец. Это тебе не болезнь, которую можно вылечить, повалявшись в больничке пару недель. Я могу лечь туда и больше не выйти. Дай мне хотя бы три недели… Я хочу пожить всего три недели обычной жизнью, словно никто из нас и не знает о моей болезни… Я всю жизнь училась и была одной из лучших в школе, готовилась поступить на юриста, как вы хотели. Я не разочаровывала вас. Я жила так, как вы хотели. Но хватит. Я устала делать, как вы мне говорите. Оставьте меня в покое хотя бы на три недели. Я хочу успеть повеселиться… Я хочу успеть пожить.
Под конец ее речи Кира тяжело дышала.
Она высказала то, что в ней кипело.
Мама ошарашено расширила глаза. Она сжала и разжала кулаки, а влажные глаза смотрели с ужасом. Папа нахмурился, но не проронил ни слова.
– И что ты будешь делать эти три недели? – почти пошипела мама.
– Жить… – немного помедлив, она добавила: – Любить.
***
Лай Боцмана Ари услышал еще на лестничной площадке.
Юноша открыл своим ключом дверь, и в руки прыгнуло лохматое чудо. Йоркширский терьер вилял хвостом так сильно, что тот работал как пропеллер и Боцман готов был взлететь. Боцман закатил единственный свой глаз от радости. Ари поцеловал пса в лоб, потрепал и в недовольстве заметил, что пес от радости опять написал. После приезда Ари пес до сих пор каждый раз радовался его приходу, словно не видел его полгода.
Ари стянул с себя местами влажную футболку и кинул ее в стиральную машинку.
– Когда же ты уже привыкнешь ко мне, – юноша тепло поднял веселящегося пса, подставил лицо для его языка и довольно скривился, когда Боцман лизнул его.
Ари вдохнул родной воздух, пахнущий как-то по-особому: смесь борща, маминых любимых духов Hypnos*, аромата земли от цветов. Он все не мог надышаться домом.
“Еще три недели до отъезда”, – успокоил он себя.
Из когда-то общей комнаты братьев доносились звуки перестрелки. Ари постучал и приоткрыл дверь. Уловив движение, Саша обернулся и махнул рукой.
Артура переполняла радость и легкость, ему срочно надо было с кем-то поделиться своим успехом. Он рухнул спиной на кровать брата и весело кинул в него подушкой.
– Эй, – воскликнул брат, вновь отвлекаясь от игры.
– Я только что прыгал с парашютом! – воскликнул Ари.
Рот Саши отвис, он прокрутился на стуле и произнес:
– Ты врешь! Не может быть. Да ты на балкон десятого этажа боялся выйти. А тут прыжок с парашютом?
Артур довольно улыбнулся.
– Кира меня подбила.
– Вы прыгали с Кирой? Точно врешь! – скрестил руки на груди Саша. – Кира очень скучная. Правильная. Она бы не стала…
Но взгляд Ари был красноречивей слов.
– Да ты шутишь… Да она же в обморок от страха упала на презентации своего проекта на прошлой неделе.
– Обморок? – встрепенулся Артур.
Саша протянул руку к бутерброду на тарелке, откусил кусок и с полным ртом начал рассказывать Ари о случившемся.
– Да ладно. С кем не случается, – махнул рукой Ари и встал с кровати брата.
– А мы, кстати, с Машей расстались вчера ночью. Она сказала, что я слишком безответственный.
У Артура и Саши были разные отцы, и характеры братьев совершенно отличались: не смотря на то, что Артур был боксером, он был рассудительным и старался просчитывать свои шаги на несколько ходов вперед. Он умел ставить цели и добиваться их. А вот Саша был полной противоположностью: он жил настоящим и совершенно не думал о будущем. Он словно плыл по течению, не собираясь барахтаться.
– Может, она и права? – махнул плечами Ари. – У вас же экзамены скоро, а ты в игры играешь, вместо того, чтобы учиться.
Саша закатил глаза и кинул ему подушку, что лежала на коленях.
Ари увернулся, рассмеялся и выскочил из комнаты. Он зашел в кухню-гостиную, где был разложен диван для него.
