В дверь позвонили. Это был Ари. Кира просчитала в голове, а не выкинуть все по-быстрому и сказать, что ничего не успела сделать, но стойкий аромат горелого уже заполнил квартиру. Девушка открыла окно в кухне нараспашку и пошла сдаваться Ари.
Артур быстро протиснулся в проем и закрыл за собой дверь.
– Кира. Я приготовил для тебя сюрприз… А чем это пахнет?
– Это у меня подгорел борщ.
– В смысле подгорел борщ…? Как суп в принципе может подгореть?
Кира смущенно подняла на него глаза, снова включив кота из мультика про Шрека.
– Ты говорил сюрприз?
Ари опасливо покосился на кухню, припоминая вчерашнюю катастрофу в ванной, и невольно в голове пронеслась мысль: “А не спалила ли она кухню?”
– Да… сюрприз, – произнес он все смотря в проем и не находя признаков пожара. В итоге он вдохнул и перевел взгляд на Киру.
– Завяжи глаза. Мне нужно несколько минут на подготовку. Он достал из шкафа красный шарф Киры и навязал ей на глаза.
Девушка в нетерпении замерла. Она чувствовала, как Ари что-то переносил. После приготовлений Кира почувствовала его руки на предплечьях. Он подвел ее к окну.
– Снимай! – скомандовал он.
Кира спустила шарф и заморгала.
Перед ней был штатив с полотнами. На столе лежали все возможные акриловые, масляные краски, гуашь, пастель, кисти.
Кира обернулась. Висящий на шее шарф колыхнулся.
– Это все мне?
Ари кивнул.
– Ну не мне же. Я вообще рисовать не умею.
– Откуда ты… Список… Ты же прочитал его, – прошептала она. Она все еще не верила в происходящее.
Она планировала снова начать писать картины, но она все не решалась. Она запретила себе это делать в тот момент, когда приняла решение поступать на юриста. У нее не хватало времени, сил, но она и не хотела напоминать себе о своей несбыточной мечте. А Ари взял и выполнил то, на что она не смогла решиться.
– Спасибо, – прошептала она и кинулась в его объятия. А Ари был счастлив делать ее счастливой.
– А теперь вернемся к нашему ужину. Ты говорила, что у тебя подгорел борщ. Давай посмотрим.
Кира раскраснелась и побежала вперед Ари на маленькую кухню.
– Ну, в принципе, можно считать это рагу, – пролепетала она.
– О, ты даже кастрюлю купила…
– А в чем же готовить борщ?
– Ну, если бы ты его делала в сковородке, что я бы еще понял, почему он подгорел…. Ааа, – остановился он у плиты и заглянул в кастрюлю. – Я, кажется, понял…
Надо отметить, что к этому моменту стойкий запах горелого выветрился. Кира достала тарелку и навалила пару ложек месива.
Ари опасливо посмотрел на поставленную перед ним тарелку и на автомате поблагодарил Киру за ложку, что она ему вручила.
Девушка смущенно улыбнулась.
– Если это невозможно есть, то не ешь.
Ноздри Ари расширись. Он повел носом над тарелкой. Пахло гарью и это перебивало весь запах “блюда”.
Он покосился на кастрюлю, у которой дно потемнело, и подумал, что, наверное, внизу там все прилипло ко дну. Ари взял ложку и осторожно попробовал. Он не хотел обидеть Киру и заставил себя пережевать противное месиво.
Кира сжала губы.
– Если все так плохо, то выплюни и закажем что-нибудь.
Ари замер, соображая и резко встав, выплюнул все в мусорное ведро.
Кира погрустнела.
– ЭЭ… ну бывает. У кого суп в жизни хоть раз не пригорел? – сказал он будничным тоном и потянул Киру в комнату.
Они выбрали доставку суши и сделали заказ. Был час до приезда курьера, и они провели его с пользой.
Спустя несколько часов Кира закуталась в простыню и присела у треноги. Она вытащила пергамент и закрепила его на подставке.
Ари лежал, облокотившись на спинку разложенного дивана. Он открыл ноутбук и что-то сосредоточенно печатал в нем.
Кира достала пастель и провела ей по пергаменту. Что-то внутри ее затрепетало. Она словно встретила давнего друга, которого не видела много лет. В душе стало так тепло и уютно. Почему она отказалась от этого? Почему она, не смотря ни на что, не отстояла свое желание посвятить свою жизнь рисованию? Ну и пусть, что оно не прибыльное, но именно этим она хотела заниматься и всегда знала это.
Рука по наитию сама проводила линии. Это был личный катарсис Киры. Рисуя, отдавая часть себя картине, она исцелялась. И хоть физическое исцеление было не достижимо для нее, она ощущала, как ее душа успокаивается. Она словно оставляла частичку себя в картине, и это давало возможность осмыслить, что после себя она что-то оставит.
Одна картина, вторая, третья.
Киру словно прорвало. Было глубоко за полночь. Ари помог ей переместить все лампы в доме ближе к мольберту.
Девушка была другой, когда писала картины. От нее словно исходил свет. Кира отложила кисти и помассировала поясницу.
– Уже поздно. Ты будешь ложиться спать?
Она моргнула пару раз, словно очнувшись, обернулась и удивленно уставилась на него. Она выпала из реальности до такой степени, что вообще забыла, что была не одна в комнате. Она вообще забыла, что находилась в квартире Ари в Москве.
Кира бросила взгляд на настенные часы. Брови ее взлетели, а рот обрисовал букву “О”.
– Уже час ночи?
Ари кивнул и, сладко потянувшись, протянул руки к ней.
– Пошли спать.
Кира сконфужено улыбнулась и встала.
***
