Вадим в один миг потерял все: друга, девушку, прежнюю жизнь, совершенно чудом выжив в автокатастрофе, став уродом и инвалидом. Но как оказалось, самой страшное было впереди. Оказывается, смерть следует за ним по пятам....Содержит нецензурную брань.
За стеклом его автомобиля моросил то ли дождь, то ли снег. Вадим ехал в этот поздний безрадостный мартовский вечер в своем джипе по автобану вон из города. В отличии от большинства. Навстречу, неприветливо мелькая яркими ослепляющими его в сумерках фарами, спешили в нервозной неугомонности и настырности другие машины, но он сам не торопился. Ему больше в этом не было нужды. И хотя мужчина совершенно не знал, куда едет, но ощущал уверенность в правильности совершаемого им поступка всем своим существом.
Если быть уж совсем точным, он ехал вперед, оставляя за спиной всю свою прошлую жизнь. Все свои тридцать с гаком лет. Сейчас, сидя за рулем своей черной машины, сам не зная конечного пункта, он ехал фактически, куда глаза глядят, сожалея только о непоправимом прошлом и совсем не думая о будущем. По радио звучала какая-то очередная слезная песня о любви. Вадим судорожно начал переключать станцию, чувствуя почти тошноту от этого чужого счастья, а потом вдруг задумался и прекратил попытки.
«А, впрочем, какая разница, о чем песня?» – подумал мужчина равнодушно.
Для него самого любовь, дружба, сама жизнь. Все это уже было в прошлом.
«Если бы не та автокатастрофа!» – опять пронзила мужчину мысль, в который раз за последнее время.
От пустоты утраты он крепко, до побелевших костяшек пальцев, сжал руль и выдохнул почти с звериным стоном боли.
«Жизнь больше не будет прежней», – думал Вадим, – «Олега не вернешь… И мое лицо тоже…Хотя вот на это то мне точно наплевать!»
По появившейся лишь в последнее время привычке он дотронулся правой рукой до шрама, тянувшегося от зоны роста волос с правой стороны лба через глаз до подбородка и обрывавшегося где-то сразу под челюстью.
«Я теперь урод. Причем не только внешне со всеми моими шрамами по телу, сотрясением и ногой, что, в принципе, не так важно. Моя душа умерла вместе с Олегом», – в который раз осознал он.
Вадим тяжело вздохнул, а все эти мысли причиняли ему почти физическую боль.
«Я не смог спасти лучшего друга, а должен был…Просто обязан!»
Воспоминания опять нахлынули на Вадима беспощадным потоком. Вечер, снег, скользкая дорога и кювет, перевернутая легковушка, которая перекувырнулась раза три или четыре и застыла, как раненное искореженное животное, зажав, кто был в ее утробе, в последнем порыве спастись. Вадим попался в эту ловушку, а Олега выкинуло через лобовое стекло. Мужчина вспоминал как, пытаясь вырваться и помочь другу, мог только видеть распластанное на земле тело и кровь, нагревающую свежевыпавший снег, окрашивая тот в ярко-красный цвет. Вадим и сейчас смутно помнил, как бормотал: "Сейчас, подожди, я сейчас…только потерпи чуток", смотря на лежавшего на земле Олега. А еще вспоминал, как пытался высвободить ногу, зажатый металлом автомобиля и фактически теряя сознание от боли, не обращая внимание на торчавшую из раны кость, но все было напрасно. Он ничего не смог сделать тогда…
«Какая-то дурацкая колдобина и будь я за рулем, а не Олег, то он был бы жив!» – не покидала его мысль, от которой Вадим в нынешней бессильной злости ударил кулаком по рулю.
Врачи, правда, потом сказали, что Олег погиб мгновенно, но разве от этого могло стать легче?! Ведь он сам выжил, а Олег нет. И это уже непоправимо.
Именно в этот момент сквозь горькие воспоминания Вадим решил, что поскольку ему совершенно все равно, где начинать другую новую жизнь, то он доедет до ближайшего более или менее крупного города и останется там.
«Я не хочу никого видеть из своего прошлого или общаться с ними», – понимал он.
Мужчина вспомнил, что как только вышел из больницы, то сразу принял решение уехать. Но только пройдя долгую и мучительную реабилитацию, Вадим смог осуществить свой план и столь страстное желание.
И вот, перед тем как сесть в свою машину, он выбросил во все еще лежащих на тротуаре и обочинах снег и грязь сим-карту, как символ того, что оставляет позади и все остальное, напоминающее ему о прошлом, включая друзей, любовниц, их подруг, опостылевшую работу. Свою прошлую жизнь, которая теперь была воспоминанием и только. Все то, что теперь казалось ненужной оберткой, в которую была красиво упакована его жизнь до аварии.
«Жаль, что нельзя выбросить голову», – с горечью подумал он тогда, избавившись за какую-то минуту от ненужной ему теперь жизни, которой жил и считал наполненной и важной, а теперь была пустой.
И тут Вадим словно очнулся от мыслей, поняв, что пропустил очередной указатель. Наконец, впереди на новом указателе, стоящих вдоль автобана, он увидел, что до города "N" осталось каких-то пятьдесят километров.
