– Зачем вы показали мне снимок? Ищете эту женщину?
– Нет, я знаю, где она живет.
Клер улыбнулась. Так улыбаются сумасшедшим, больным, вдовам, сиротам, алкоголичкам, неграмотным и матерям-потерявшим-своих-детей.
– До свидания, спасибо.
Точную высоту дерева можно определить только после его падения.
Я убрала дневник Ирен Файоль в ящик прикроватной тумбочки и время от времени читаю избранные места о себе, но не в хронологическом порядке. В 2008–2015-м она приезжала на мое кладбище, чтобы побыть с Габриэлем. В этот период Ирен делала записи о погоде, любимом человеке, соседних могилах, цветочных горшках и… обо мне.
Жюльен заложил страницы о «даме с кладбища» цветными бумажками, как будто украсил цветами посвященные мне строчки. Я сразу вспомнила рассказ Стефана Цвейга «Письмо незнакомки».
Открывая дневник на страницах, не помеченных Жюльеном, я чувствую, что вторгаюсь в комнату Ирен и шарю под матрасом. Совсем как ее сын, когда принялся разыскивать Филиппа Туссена. Я ищу Габриэля Прюдана.
Некоторые слова я разобрать не могу – почерк у Ирен такой же плохой, как на рецептах, выписанных врачом. Она писала шариковой ручкой буквы, похожие на мушиные лапки.
После ночи любви в голубой комнате Габриэль Прюдан и Ирен Файоль покинули гостиницу порознь.
Номер полагалось освободить к полудню. Габриэль позвонил портье и сказал, что останется еще на сутки. Закурил, погладил спину Ирен подушечками пальцев и объяснил – между двумя затяжками:
– Хочу, чтобы выветрился хмель, вчера много выпил, но, главное, нужно протрезветь от вас.
Ей это не понравилось. Она услышала: «Я должен избавиться от вас, прежде чем выйти отсюда…»
Ирен встала, приняла душ и оделась. Она впервые после свадьбы не ночевала дома. Габриэль заснул, даже не затушив до конца сигарету.
Ирен открыла мини-бар. Достала бутылку воды, сделала глоток, заметила, что он за ней наблюдает, надела пальто.
– Останьтесь ненадолго.
Ирен вытерла губы тыльной стороной ладони. Жест восхитил Габриэля, как и ее кожа, взгляд, волосы, собранные в конский хвост черной резинкой.
– Я уехала из дома вчера утром. Должна была доставить цветы в Экс и сразу вернуться… Мой муж наверняка уже заявил об исчезновении.
– А вам не хочется исчезнуть?
– Нет.
– Живите со мной.
– Я замужем, у меня сын.
– Разведитесь и заберите мальчика с собой. Я неплохо лажу с детьми.
– Никто не разводится по мановению волшебной палочки. Послушать вас – все совсем просто.
– Но все и правда просто.
– Я не хочу потом присутствовать на похоронах мужа. Вы оставили жену – и она умерла.
– Не будьте злюкой.
Она открыла сумочку, проверила, на месте ли ключи от машины.
– Я не злюка, а реалистка. С людьми так не расстаются. Если можете легко все бросить и начать заново в другом месте, не думая о чувствах других людей, тем хуже для вас.
– Каждый человек проживает
– Нет. Нужно считаться и с жизнями окружающих.
– Знаю, знаю, я трачу жизнь, защищая их в суде.
– Защищаете. Жизнь тех, кого не знаете. Это почти… легко.
– Ну вот, мы уже упрекаем друг друга, хотя провели вместе всего одну ночь любви. Кажется, мы торопимся.
– Ранит только правда.
Он повысил голос:
– Я ненавижу правду! Нет никакой правды! Как и Бога… И то, и другое придумали люди!
Она пожала плечами:
– Меня это не удивляет.
Он послал ей опечаленный взгляд.
