Я легла, открыла книгу. Люк быстро уснул, а я мучилась, ворочалась, сердце колотилось все быстрее. В доме царила тишина. В 23.55 я надела пальто и пошла в сад. Было очень темно. Я сидела на стенке и вздрагивала от каждого звука. Боялась, что Люк проснется и отправится меня искать. Не знаю, сколько прошло времени. Я не шевелилась, парализованная страхом. Ничего не происходило. Я думала:
Наконец появился Филипп с подружкой. Он приказал девушке: «Молчи и подчиняйся!» У девушки были завязаны глаза, он вел ее за руку. В другой руке он держал фонарь, которым он светил в мою сторону, так что я различала только силуэты. Филипп прислонил малышку спиной к дереву, положил фонарь на землю, и я оказалась в световой ловушке. Он сказал: «Я хочу видеть твое лицо». Девушка думала, что он обращается к ней, она выполняла все его указания, не зная, что я совсем рядом. Они занимались любовью, и я чувствовала, что он смотрит на меня. В какой-то момент Филипп произнес: «Ближе, ближе, ближе», – и я подошла на ватных ногах. Она по-прежнему стояла спиной ко мне, а Филипп – лицом, я чувствовала запах их тел. «Да, вот так, смотри, как я люблю тебя!» Никогда не забуду взгляд Филиппа, его несчастную улыбку, движения его тела. Победу надо мной.
Я вернулась в спальню, легла, прижалась к Люку. Остаток ночи мне снился Филипп. В следующие ночи тоже. Утром Филипп и девушка уехали. Я не вышла проститься – сослалась на мигрень и осталась в постели.
Встала, услышав удаляющееся рычание мотора, поклялась никогда больше с ним не встречаться, но думала о нем. Часто. Следующим летом мы с Люком уехали на Сейшелы. Я сказала, что хочу еще раз пережить медовый месяц.
Мы увиделись, когда Филиппу исполнилось двадцать пять. Он появился неожиданно для меня, хотя Люк был в курсе. Они решили сделать мне сюрприз. Я разыграла радость, хотя меня тошнило, слишком уж сильные и противоречивые чувства владели мной в тот момент. Неприязнь и влечение. В тот же вечер он занимался любовью под моим окном, нашептывая девушке: «Ближе, ближе, смотри, как я люблю тебя». Так продолжалось месяц. Днем я всеми силами старалась избегать Филиппа. Выйдя к первому завтраку, он говорил: «Привет, тетечка, как спалось?» – но больше не улыбался и выглядел несчастным. Что-то изменилось, но каждую ночь он исполнял «показательный номер» с новой партнершей. Я тоже перестала улыбаться. Я тоже чувствовала себя несчастной. Он заразил меня своей нечистой любовью. Я была скорее больна им, чем влюблена.
В последний день отпуска я проводила его на вокзал. Сказала на прощание, что больше не желаю его видеть. Он ответил: «Уедем вместе. С тобой у меня все получится, я стану бесстрашным и всесильным. Если откажешься, все пропало, я стану полным ничтожеством». Мое сердце разрывалось от жалости, но я дала ему понять, что никогда не брошу Люка. Он спросил, может ли поцеловать меня в последний раз. Я отказала… Знала – если позволю, уеду с ним.
Тридцатого августа 1983 года, в тот момент, когда его поезд исчез из виду, я поняла, что больше никогда не увижу Филиппа. Почувствовала. Во всяком случае, в этой жизни. Вы ведь знаете, что за жизнь мы проживаем много разных жизней?
Мы потеряли Филиппа из виду. Сначала он еще звонил, но с годами перестал. Люк решил, что племянник в конце концов внял настояниям родителей и остепенился. Наша жизнь потекла по-прежнему, мирно и беззаботно. Год спустя до нас дошло известие о женитьбе Филиппа. Сестра рассказала Люку, что у него родился ребенок, что они переехали. Сам он ни разу с нами не связался. Я знала, что это из-за меня, и мучилась, видя, как страдает Люк.
А потом случилась эта драма. Мы узнали почти случайно. Смерть в летнем лагере. Ужасно… Люк хотел связаться с Филиппом, позвонил Шанталь, чтобы узнать телефон и адрес, а она не пожелала разговаривать – повесила трубку. Он не стал упорствовать, отнес такое поведение на счет пережитого горя. «Да и потом, что тут скажешь? Бедный Филипп…»
В октябре 1996 года Люк умер у меня на руках от сердечного приступа. Это был прекрасный теплый день, мы завтракали и смеялись, а ближе к полудню у него остановилось дыхание. Я кричала: «Нет, Люк, нет, открой глаза!» – в надежде, что его сердце снова забьется, но он меня не услышал. Все было кончено. Я винила себя. Долго винила, считала, это из-за Филиппа. Из-за его странной тайной любви. Вообще-то, совсем не странной.
