– Пойдем пообедаем, – решает она спустя секунду.
Мы лавируем в толпе туристов и бизнесменов на Коммершал-стрит, когда у меня в руке звонит телефон. Я смотрю на экран и влетаю в мужчину с электронной сигаретой, торчащей изо рта на манер трубки.
Би бросает взгляд на мой телефон.
– Не хочешь, не отвечай. Пусть звонит.
Палец замирает над кнопкой ответа. Я задеваю плечом прохожего в деловом костюме, и тот что-то кричит мне вслед. Я все еще не очень хорошо держусь на ногах, и Би приходится слегка придерживать меня.
Я подношу телефон к уху. Би на это лишь вздыхает и открывает передо мной дверь кафе «Уотсон», где мы иногда обедаем по особым случаям.
– Привет, мам, – говорю я в трубку.
– Лина, привет!
Я вздрагиваю. Тон такой нарочито легкомысленный, будто она репетировала это приветствие.
– Ты когда-нибудь слышала о гипнотерапии? – спрашивает она.
Я сажусь за столик напротив Би.
– О чем?
– О гипнотерапии, – повторяет мама уже не так уверенно. – Слышала? Говорят, в Лидсе есть один хороший гипнотерапевт… Вот я и подумала, быть может, нам стоило бы сходить к нему вместе, когда ты приедешь?..
– Не нужен мне гипноз, мам.
– Ты, пожалуйста, не думай, это не шарлатан из телевизора…
– Да хватит, мам!
Получается слишком резко.
Замолчала. И явно расстроилась. Закрыв глаза, я медленно выдыхаю.
– Ты, если хочешь, попробуй, но мне не надо. Я в порядке.
– Я просто подумала, что было бы здорово сходить куда-нибудь вместе… Необязательно на терапию…
«Гипно» она больше не поминает. Я запускаю руку в волосы, как всегда жесткие от лака. На Би стараюсь не смотреть.
– Сходим куда-нибудь, где… общение пойдет в позитивном ключе…
Явно в ход пошли психологические уловки из очередной книги по самопомощи. Голос негромкий, сглаживает углы, и это «позитивное общение». Даже захотелось ответить что-то вроде: «Конечно, мам, сходим, если тебе станет легче…» – но потом я вспоминаю, к чему она подтолкнула Карлу. Как она позволила моей сестре принять решение прекратить лечение, сдаться.
Не уверена, что предложенная терапия – хоть «гипно», хоть нет – поможет мне справиться с этим.
– Ладно, я подумаю, – говорю я. – Давай, мам.
– Пока, Лина.
Би дает мне собраться с мыслями.
– Все нормально?
Мы работаем на проекте «Апгоу» уже целый год, и Би видела меня каждый день с тех пор, как умерла Карла. О моих отношениях с матерью она знает едва ли не больше моего парня – с ним мы видимся лишь по выходным и изредка на неделе вечером, если работа позволяет, а с Би я провожу по шестнадцать часов в сутки.
Я тру глаза, на пальцах остается тушь. Видок у меня наверняка тот еще.
– Да не стоило с ней разговаривать. Ты была права.
– А мне показалось, что ты неплохо справилась.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом. Не о семье, работе или еще какой-нибудь катастрофе. Расскажи лучше о своем вчерашнем свидании.
– Если о катастрофах говорить нельзя, то лучше найти другую тему… – Она откидывается на спинку стула.
– Настолько плохо?
Вроде стараюсь держаться, а у самой слезы на глазах. Би любезно делает вид, что этого не замечает.
– Отвратительно. Я поняла, что ничего не выйдет, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, а от него пахнуло лет пять нестиранным прелым полотенцем.
Это оказывается достаточно мерзко, чтобы вернуть меня в настоящее.
– Фу!
– А еще у него в уголке глаз было по огромной козявке. Знаешь, которые с ночи остаются.
– Бедная…
С одной стороны, хочется ей сказать, что не стоит ставить на людях крест по первому впечатлению, но история с полотенцем и правда противная. Да я и не в том состоянии, чтобы кого-нибудь подбадривать.
– Такими темпами я скоро примирюсь с участью матери-одиночки, – говорит Би, выискивая взглядом официанта. – Уж лучше одной, чем эти свидания. К чему мне надежда? Не нужна.
– Как это не нужна?
– И без нее отлично. Мы ведь одни в этот мир приходим, одни уходим. А свидания полны надежд. Но на самом деле только мучаешься и теряешь веру в людей, больше ничего. Каждый раз, когда ты начинаешь верить, что нашла хорошего, доброго человека, – Би разводит руками, – вдруг всплывают проблемы с мамочкой, тонкая душевная организация и странные сырные фетиши…
Официант замечает нас и кричит через весь зал:
– Как обычно?
– Да! И ей побольше сиропа на блинчики! – указывает Би на меня.
– Сырные фетиши?
– Скажем так, после парочки фотографий я бри больше в рот не возьму.
– Бри?! Но ведь вкусно! Какая сволочь посмела осквернить бри?!
– Ох, милая Лина, счастье в неведении! – Подруга похлопывает меня по руке. – Так, план был поднять тебе настроение, так что давай поговорим о твоей идеальной личной жизни. Итан уже готовится задать тебе главный вопрос? – Заметив несчастное выражение на моем лице, она сникает. – Об этом тоже не хочешь?
– Извини, меня просто снова накрыло… О боже! О боже!
– И по поводу чего «о боже» на этот раз?
– Работа. – Я давлю на глаза до боли. – Меня отстранили на два месяца! Это же мини-увольнение!
– Лина! Это. Просто. Отпуск. – Она делает ударение на каждом слове, и ее тон заставляет меня открыть глаз.
– Да, но…
