С Николаем Николаевичем Муравьевым мне пообщаться то же не удалось, но по другой и очень печальной причине. Он к сожалению умер. Самое обидное было, что произошло это совсем недавно. И когда Степанида рассказывала мне о нем, он был еще жив.
Никто из его детей не собирался продолжать отцовское дело, у образцовой фермы в Бутырках начались трудные времена и уже началась распродажа КРС. Ферма хоть и принадлежит Императорскому московскому обществу сельского хозяйства, но реально все на ней держалось на Николае Николаевиче, вернее на его финансах и энтузиазме.
А с его уходом все начало сдуваться как проколотый воздушный шарик. То, что я узнал о Муравьеве, говорило, что это человек, говоря штампами, опередивший свое время. Его идеи многим не понятны. Например, всем Николаевичам, которые заняты чем угодно но не провесами и удоя.
Но польза от этого визита для меня думаю все равно будет огромной.
Я пообщался с теми кто ходит за коровами и мне удалось поучаствовать в распродаже части животных, в основном совсем молодых. Купить очень дешево трехмесячных трех телочек и двух бычков и завязать знакомство с младшим Муравьевым, который завершает отцовские дела.
Покупать более старших животных я побоялся, не знаю как их везти в Сосновку. Более младших страшно, вдруг не перенесут дорогу. А три месяца в самый раз.
Тем более, что Степан уверенно сказал, что он привезет их. Поэтому я тут же устремился домой.
Двести тысяч серебром это семьсот тысяч ассигнациями, просто фантастические деньги по нынешним временам. Если например продавать фунт бекона по тридцать копеек, то самые грубые подсчеты показывают что надо реализовать чуть ли не сотни тонн. И это надо сделать за год.
Это совершенно не реально. И прав генерал Чернов: даже дядя не впишется. Единственный вариант — с мира по нитке. И одна из этих ниточек — кольцо на моем пальце из рук Аглаи Дмитриевны.
Весь в таких невеселых мыслях я вернулся в Сосновку.
Моего такого скорого возвращения не ожидали и мне показалось что все были искренне обрадованы.
Самая главная новость в Сосновке: Вильям стал Вильгельмом и даже успел попасть в примаки к старосте. Такой шустрости я совершенно не ожидал, но был даже рад, что всё прошло без меня.
Мне пришлось бы в той или иной форме присутствовать на венчании и свадьбе. А мне сейчас только на что-то подобное осталось попасть с моей скорбной рожей и невеселыми мыслями.
Моей персоне сейчас надо выполнять завет героя одного кинофильма моей первой жизни, который говорилт:
— Дело надо делать, дело.
Поэтому несмотря на усталость после дороги, я с порога потребовал отчета по беконным делам.
Всё, что было намечено для горячего копчения готово: закопчено и аккуратно развешено в кладовке, ожидая своего часа. И более того, готовы и мои экспериментальные куски.
Сидя в столовой, я неторопливо дегустировал контрольные экземпляры бекона горячего копчения сосновского производства.
Бекон был просто великолепен во всех отношениях: и внешне и на вкус. Особенно хороши были свиные щечки. Они чуть ли не в буквальном смысле таяли во рту. Я даже сам не ожидал такого результата.
Пелагея, Дуняша, Серафим и Настя наверное почти перестали дышать к окончанию моей дегустации. Я хотел сострить в стиле Рената Агзамова, но в последний момент увидел глаза Насти и передумал.
— Один маленький вопрос. Сами пробовали?
Все четверо дружно и синхронно затрясли головами, вероятнее всего это означало, что не пробовали.
Я аккуратно нарезал максимально ровно и красиво каждому по кусочку.
— Пробуем и жду ответа.
— Барин, как вкусно, ела бы и ела, — Настя как маленький ребенок облизнула губы.
Я развел руками и перестал изображать суровость.
— Молодцы, нет слов. Сверх всех похвал.
Перед сном я написал письмо дяде, известив его о своем возвращении и самое главное, о Василии. У меня было какое-то смутное предположение, что его дядя выделял из своих троих племянников.
Только оказавшись в своей постели я понял как устал, при том даже не понятно что на первом месте: физическая или какая-то моральная и душевная усталость.
Внезапно я понял, почему так остро отреагировал на историю с пленением своего брата.
Здесь, в 19 веке, я ужасно одинок. Нет ни одной живой души с кем могу поделиться своими проблемами, ни кто не скажет ласкового слова и не вытрет мою скупую мужскую слезу.
Если мне удастся спасти Василия, я вряд ли расскажу ему обо всем что у меня на душе. Но братская любовь, которую испытывал к нему Сашенька, это уже и моё.
И тут же пришла другая мысль, мне надо жениться! Она оказала на меня снотворное действие и я заснул.
Купец Самохватов торжествовал как ни когда в жизни. Его сосед, этот глупый и никчемный Сашка Нестеров, наконец-то понял кто есть кто в этой жизни.
Он видите ли дворянин столбовой, голубая кровь. А на деле кровь у него оказалась такая же как у всех. А наглядно это продемонстрировала купеческая кровиночка Аглая Дмитриевна, когда разбила ему сопатку своим кулачком.
Это было её согласие на наконец-то последовавшее предложение руки и сердца.
